экзистенциальная девушка модель социальной работы представители

вебкам студия барнаул работа

Работа для девушек в Самаре Кратко Список. Самарская область Самара

Экзистенциальная девушка модель социальной работы представители практическая работа создаем табличные модели

Экзистенциальная девушка модель социальной работы представители

Женский Windows следственный комитет как попасть на работу девушке знаю

ТРЕБУЮТСЯ ДЕВУШКИ ДЛЯ РАБОТЫ В ЯПОНИИ ФИЛЬМ РАБОТАТЬ ОНЛАЙН

Бытие непредметно и потому неопределимо. Ему противостоит «сущее» — предметная действительность. Поэтому Хайдеггер применяет разные термины: о бытии он говорит «онтологическое», а о сущем — «онтическое». Мир — это место, где бытие и сознание взаимодействуют, сплавляются, создают амальгаму. Первоначально, считает Хайдеггер, в период античности до появления Сократа человеческое мышление и бытие были слит-ны.

Эту первозданную слитность Хайдеггер называет aletheia алетейя — несокрытость. Проблемы диалога мышления и бытия не существовало, бытие еще не явилось в форме предмета. Это — первая эпоха в мышлении бытия. Здесь истина бытия и бытие истины суть единство.

Вторая эпоха в мышлении бытия — от Платона до новоевропейского рационализма во главе с Декартом. Истина и бытие разделяются. Мышление становится субъектом, противостоящим объекту — предметно-сущему. Истина не является больше ядром бытия, она перемещается в высказывание, в идеальное. Мышление не только противостоит всему «объективному», но и само существует лишь в «предметном модусе» — самосознании. Бог становится «сверхпредметом», он являет собой символ опредмеченного сознания.

Мышление мыслит самое себя в виде идеального предмета. Это эпоха «метафизики» — определения человеческой сущности вне истины бытия. Третья эпоха: диалог мышления и бытия. Представитель этой эпохи — сам Хайдеггер. Он пытается возродить мышление бытия, восстановить утраченное единство. Однако, как нам найти бытие и понять его смысл? Хайдеггер считает, что в мире вещей есть единственное сущее, с которого можно считать смысл бытия. Это человеческая жизнь.

Поэтому необходимо описать «мирскость мира». Человеческое бытие это Dasein — «вот-бытие», «тут-бытие», конечное, наличное бытие. Его сущность — экзистенция — открытость, устремленность к иному, переходность. Это экстаз, выход за свои пределы. Но выход к чему? К Ничто — говорит Хайдеггер за пределы всякого сущего, всякой предметности. Постоянный выход в Ничто сопровождается изначальным Ужасом, который всегда с нами и просыпается от любого толчка.

Устремленность к Ничто — выражение нашей конечности, временности, но одновременно это вступление в истину бытия. Бытие открывает свой смысл именно через человеческую конечность, а не через «вечность» рационалистической философии. Оно по сути есть Бытие к смерти. Существование человека в повседневном мире может быть охарактеризовано как «собственное» и «несобственное». Другие выступают для нас под формой предметов, глядя на них, мы начинаем и к себе так же относиться.

Взгляд на личность как на предмет делает каждого заменимым. Возникает «феномен усреднен-ности», фикция «среднего человека». Субъект — это нечто среднее — Das Man man в немецком языке — субъект неопределенно-личных предложений: «делают», «говорят». В «неподлинном бытии» человек полностью погружен в сущее, и он не помнит о собственной смерти, потому что его мир обезличен. В смерти человек — не функция, не предмет среди предметов. Здесь он уникален, это опыт, который нельзя повторить — наисобственнейшее.

Angst — бытийный страх, отличающийся от Furcht — конкретной боязни, обращает взгляд человека к будущему. Осознавший смерть — экзистирует, он — всегда впереди себя. Умирание — жизнь конечного, темпорального существа. Хайдеггер рассматривает целостность Dasein как темпоральную структуру и именует ее Заботой, ибо пока человек живет в мире сущего, он всегда озабочен.

Забота складывается из трех моментов: 1. Бытие-в-мире или прошлое. Бытие-в-мире Хайдеггер называет также впадением, заброшенностью. Оно никогда не бывает «чистым». Мы находим условия своего существования уже готовыми, они определены до нас. Забегание вперед — будущее.

Dasein всегда убегает от себя, оно не равно самому себе, не заперто, открыто. Хайдеггер называет это «проект». Модификация повседневности «быть впереди себя», «предстоять смерти» становится возможной благодаря зову совести. Совесть для Хайдеггера сродни истине, она приходит к нам в молчании и открывает то.

Совесть — взывание к себе, осуществление проекта, «брошенного» мне бытием. Зов совести — это фундаментальная возможность, которая либо реализуется, либо нет. Настоящее — бытие при внутримировом сущем. Настоящее — это повседневность, мир Man. Хайдеггер хочет преодолеть это состояние, хотя и не осуждает его, так как только из него можно прийти к бытию.

Модусами повседневности являются: болтовня пересуды , при которой говорение превращается в самоцель, а язык — в «информацию»; любопытство — интерес, не связанный с сущностью вещей, двусмысленность, которая стирает границы между подлинным и неподлинным. Настоящее имеет дело с вещами как наличными и сподручными.

А «сподручные» — вещи, освоенные человеком, близкие ему, это орудия ремесленника или земледельца. Все три модуса времени составляют единство при доминировании будущего. Таковы основные идеи работы «Бытие и время». Важное место в творчестве М. Хайдеггера занимает тема нигилизма и осмысление этого понятия в работах Ф. Нигилизм для Хайдеггера — это судьба новоевропейского человека, он выражается в отвращении взгляда от сверхчувственного мира и полное погружение в материальные интересы и страстное целедостижение.

Все становится «точкой зрения», субъективируется, Бог делается всего лишь человеческой «ценностью». Личностное и предметное заслоняют суть бытийно-исторической экзистенции. Хайдеггер не признает «гуманизма», при котором центральное место в мире занимает человек. Человек — это «пастух бытия». Истинный гуманизм тот, что мыслит человека из близости бытию, но во главе угла — не человек, а «историческое существо человека с его истоком в истине бытия».

Истинный гуманизм не может рассматривать человека как субъекта — рациональное, волящее, хватающее, во все вторгающееся существо. Человек — не избранник бытия. Быть на земле означает для человека — строить, жить, мыслить. В противовес рациональному нигилистическому субъекту, живущему в обезличенном и отчужденном мире, Хайдеггер рисует образ человеческого существования «на земле», когда бытие не забыто людьми.

Это истинное существование — патриархальный крестьянский быт — имеет по Хайдеггеру особый опыт пространства, который осуществляется в игре четырех начал: божественного и смертного, земного и небесного. Вместилищем такого пространства являются дом, храм, поле. Тут дышит почва, основа, наследуемое от предков, человек не властвует здесь над миром при помощи техники, он органичен и безвластен. Сельский труд, национальный ландшафт, почва находят естественное выражение в поэтическом языке.

Это именно мир, а не «образ мира», и потому он беспредметен. Пространство открыто и не имеет границ в физическом смысле слова, не вещь относится к месту, а место — к вещи, отношения дали и близости — иные. Даль может быть ближе близкого. Пространство измеряется экзистенциальной единицей времени, которую Хайдеггер называет «путь». Здесь нет границ между внутренним и внешним, существует единое, в котором мы пребываем всегда. Однако, современный человек живет в ином, технизированном мире, и многие работы М.

Хайдеггера посвящены теме техники. Техника, по его мнению, не просто средство, а «произведение» — поэйсис в Древней Греции поэйсис — и ремесленное изготовление, и произведение искусства. Оно есть але-тейя — раскрытие потаенного. Таким образом, техника — место, где сбывается истина. Она становится пространством поставления энергии, которую могут хранить земля, вода, воздух. Теперь не электростанция стоит на реке, а река встроена в электростанцию, Рейн — не прекрасный ландшафт, не вдохновитель поэтов, а поставщик энергии.

Добывающее производство делает все «состоящим в наличии» для дальнейшего использования. Сам человек становится «состоящим в наличии» в выражениях типа «личный состав» или «человеческий материал». Но человек, считает Хайдеггер, не причина этого «поставляющего состояния». Он сам захвачен им. Все, что выходит из потаенного в качестве «состоящего-в-на-личии» Хайдеггер называет Gestell — «постав». Постав — собирающее начало той установки, которая заставляет человека выводить действительное из потаенности.

Это — суть современной техники. Человек находится внутри сущностной сферы «постава» и это — его миссия и судьба. Но эта миссия одновременно выступает как риск. Здесь таится опасность, что человек все перетолкует по образу «постава»: даже Бог теряет все святое и высокое и унижается до роли простой причины. Частью «постава» воспринимает себя и сам человек.

И именно сейчас под подобного рода угрозой человек размахнулся до фигуры «господина земли»! Человек во всем видит лишь самого себя, хотя как раз сегодня он нигде с собой и не встречается. Он не в состоянии вернуться к более изначальному раскрытию потаенного и услышать голос более ранней истины.

Однако, считает Хайдеггер, в самой сущности техники должны таиться ростки спасительного. Захваченность поставлением — тоже миссия. Техника — единственная возможность обеспечения места человека в бытии, и именно из нее мы обращаемся к бытию. Сущностное осмысление техники и размежевание с ней может происходить в сфере искусства, которое родственно технике, и все же фундаментально отлично от нее. Ведущей темой в произведениях позднего Хайдеггера является тема «бытие и язык».

Хотя современность и забыла бытие, но оно продолжает жить в лоне культуры — через язык. Нужно научиться прислушиваться к языку, не навязывая ему современных конструкций, позволить ему говорить. Современность относится к языку всего лишь как к средству, орудию, это даже выразилось в отождествлении языка с частью человеческого тела. Кажется, что это что-то осязаемо-вещественное.

Язык технизируется, становится средством передачи информации. На самом же деле язык — это речь, речение, сказание, это — «дом бытия». Со смертью языка как речения теряется связь человека с бытием, иссякает живой источник культуры. Это огромная опасность. Вот почему так важна задача слышать подлинный голос бытия, возрождать подлинный язык. Однако где слышна подлинная речь? Хайдеггер ищет ее в корнях слов и давно умерших языках, а также в произведениях великих поэтов.

Из древних это Софокл, из новых — Гёльдерлин, Рильке. Для Хайдеггера бытие — суть разговор, причем это суть один разговор, так как в существенном слове открыто одно и то же. Событие появления Разговора и явления Богов и мира — одновременны. Но Богов именуют Поэты, они устанавливают бытие посредством слова. Бытие и сущность вещей никогда не выводятся из наличного, они должны быть свободно сотворяе-мы и даримы. Такое дарение — сказ Поэта. Поэт стоит между Богами и людьми.

Язык поэтов допонятийный и надпонятийный, он не подвластен «метафизике». Ясперс Карл — известный немецкий философ-экзистенциалист. После окончания медицинского факультета Гейдельбергского университета работал ассистентом психиатрической клиники. Степень доктора медицины получил в году, а в году становится профессором психологии вышеназванного университета.

С года Ясперс профессор философии. С по год был отстранен от преподавательской деятельности, возобновить которую удалось лишь после разгрома нацизма. С года Ясперс преподает в Базельском университете. Первой большой работой К. Ясперса стала «Всеобщая психопатология» В году им был издан еще один плод многолетнего труда «Психология мировоззрений». В — годах вышло трехтомное сочинение «Философия», над которым автор работал свыше десяти лет.

Затем появились работы «Об истине» , «Истоки истории и ее цель» , «Философская вера» В году на русском языке была опубликована работа К. Ясперса «Куда движется ФРГ? А в году вышел в свет сборник «Смысл и назначение истории», в который вошли три книги: «Истоки истории и ее смысл», «Философская вера», «Духовная ситуация эпохи», объединенные темой судеб духовности в кризисную эпоху.

Для того чтобы вернуть современному человечеству его, все более и более утрачиваемые, смысложизненные ориентиры, Ясперс проповедует необходимость философии нового типа — экзистенциальной философии. Важность и необходимость последней объясняется новой манерой выражения — окрашенной личной интонацией формой выражения, свидетельствующей о том, что философия не есть чисто предметное знание, ибо невозможно полное отвлечение от внутреннего мира самого философствующего.

Именно с этих позиций К. Ясперс решает многие философские проблемы, главной из которых, в конце концов, оказывается человек и история как изначальное измерение человеческого бытия. Как и многие другие представители экзистенциальной философии, Ясперс выступает против всякого субстанциализма в понимании человека и истории. Он отказывается признать наличие в человеке некоторой неизменной природы, подчеркивая тем самым неклассичность своего теоретизирования и расхождение с западной философией Нового времени.

Вместе с тем в философии Ясперса сохраняется претензия на создание универсальной картины человеческого существования и постижение смысла истории. Ясперс не был сторонником так называемых «исторических циклов» О. Шпенглер или «культурно-исторических типов» Н. Он выступал и против понимания мировой истории как хаотического скопления случайных событий, полемизируя в данном случае с картиной мировой истории, представленной М. Везде и всегда он настаивал на единстве всемирно-исторического процесса.

Он утверждал, что задача философии истории решается в поисках этого единства, этого смысла, структуры мировой истории, а она может быть связана только с человечеством в целом. Однако для Ясперса, постоянно подчеркивающего, что человечество имеет единое происхождение и единый путь развития, мучительно трудным оказывается поиск основы этого единства. В век, когда ни наука, ни религия не пользуются безоговорочным доверием, основой этого единства, полагает Ясперс, может стать лишь «философская вера», черпающая свои истины из библейской религии.

Христианская трактовка истории неприемлема для философа-экзистенциалиста, поскольку для верующего христианина история обладает единством и гуманистическим содержанием благодаря явлению Христа, символизирующему слияние божественного и человеческого. При таком толковании вера становится основой любых философско-исторических конструкций смысла человечества, закономерно порождая поиски единого начала, субстанции этого процесса, — доступной рациональному описанию и философскому препарированию.

Пример тому — вся питаемая эсхатологической мифологией христианства европейская философия истории. Желая освободиться от самого имени «христианская религия», скомпрометировавшего себя нетерпимостью по отношению к инакомыслящим, неспособностью общения с другими религиями, Ясперс ратует за «библейскую религию», обозначая этим то общее, что находит в иудаизме, христианстве и исламе, представляющееся ему в виде проповеди единства человеческого рода, единой духовной связи.

При этом философ особо подчеркивает, что речь идет не вообще о христианстве, а лишь о христианстве с «догматическим содержанием». Будучи противником любой завершенности и догматизма, Ясперс критикует притязания на исключительность, свойственные любой вере.

Он выступает сторонником библейской религии, так как только ее считает всеобъемлющим историческим пространством, из которого каждое вероисповедание извлекает нужное ему содержание. Такая возможность обусловлена отсутствием в библейской религии учения в целом и тем, что она не дает «ничего завершенного». Отказываясь видеть ось мировой истории в явлении Христа и ратуя за радикально иной пункт для поиска ее единства, Ясперс вместе с тем совсем не против веры как основы понимания смысла истории.

Несмотря на то, считает он, что мировые религаи не смогли предложить общей для всех веры, таковая все же имеется. Это — философская вера. Ясперс убежден, что именно она призвана служить основой единства человечества. Время ее рождения он называет искомой осью мировой истории — «осевой эпохой» «осевое время», «осевой период».

Осевое время, Ясперс называет временем одухотворенности, эпохой пробуждения духа, когда появляется человек такого типа, который сохранился и по сей день. Главной особенностью «осевой эпохи» является то, что она кладет конец непосредственному отношению человека к миру и к самому себе. Человек сознает свои границы, свое бессилие «перед последними вопросами бытия» — смертностью, хрупкостью своего существования. Все эти вопросы перерастают в один общий — о смысле бытия. Человеческое существование в качестве истории становится с этого момента предметом размышлений.

Согласно концепции Ясперса, философия, приходя на смену мифологии, не приводит при этом к демифологизации, не несет утраты смысла человеческого существования. Происходит это потому, что допускается существование бытия трансцендентного мысли. Именно оно и становится предметом незнания, а следовательно, веры, поскольку незнание для Ясперса выступает не субъективным показателем бессилия человеческого ума, а объективным свидетелем наличия особого рода бытия трансценденции.

Осевой период — факт общезначимый для всего человечества. Ясперс не разделяет европоцентристстскую концепцию происхождения философии. Становление философии он рассматривает как единое духовное движение, совершающееся «самостоятельно» и «независимо» в Индии, Китае, Европе. Троякая историческая модификация в проявлении осевого времени служит, по его мнению, подтверждением духовного единства человечества и вместе с тем является, выражением призыва к «безграничной коммуникации» — способности видеть и понимать других с целью уяснения самого себя и преодоления узости замкнутой в себе историчности.

Она невозможна без полной готовности к коммуникации, так как истину, которую человек теряет в одиночестве и своеволии, можно найти, установив связь между людьми, осуществив «подлинные отношения» или «экзистенциальную коммуникацию». Вступление в подлинную коммуникацию возможно только в том случае, когда человек как бы разрывает свои социальные связи и отношения, мешающие установлению коммуникации, основанной на взаимной любви и безграничном доверии.

Очевидно, что экзистенциальная коммуникация в философии Ясперса служит своеобразным заменителем религиозного эбщения, а потребность в духовном общении перед лицом бога предстает как потребность коммуникации перед лицом трансценденции. Как и многие другие теологи и философы Ясперс пытался решить задачу рационального обоснования веры. Философская вера, утверждал он, потому и вера, что существование трансцендентного не может быть доказано с помощью положительных аргументов разума, но она потому и философская, что все-таки предполагает знание о трансценденции, подтверждаемое отрицательными аргументами разума.

Именно поэтому философская вера, как ее мыслит Ясперс, находится как бы на границе между верой религиозной и научным знанием. Трансценденция же и есть тот предмет, по отношению к которому вера и знание совпадают. В самом завершенном научном знании, считает Ясперс, достигается только незнание и в незнании осуществляется «трансцендирование с помощью специфических философских методов». Отсюда и вытекает мысль Ясперса о философии как «осознании незнания», поскольку, полагает он, натолкнувшись на границы своего мышления, осознав его конечность, человек в незнании постигает свое бытие.

Это происходит в экзистенциальном акте веры. Итак, в соответствии с рассуждениями Ясперса, предметом философской веры является такая реальность, наличие которой хотя и признается, однако признается и то, что о ней не может быть получено рациональное знание, а только знание в форме «осознанного незнания». Вне сферы ограниченных возможностей научного познания лежат ответы, как полагает Ясперс, на все «экзистенциальные вопросы». Беспомощно рациональное познание и в отношении трансцендентной сферы.

Бытие в целом, человек, а также «последние вопросы» — о мире, о душе, Боге, являясь недоступными науке, все же не являются неразрешимыми вообще. Их можно разрешить с помощью веры, ибо лишь вера постигает то, что лежит за пределами знания, и через отношение к трансценденция «может осуществить человек свое подлинное бытие». При этом философия мыслится Ясперсом как особый вид познания, в котором, однако, познавательная функция не имеет никакой ценности, а поэтому он считает философскую истину экзистенциальной, то есть неповторимой и однократной.

Она не имеет общезначимого и принудительного характера как наука, и поэтому не приводит ни к каким результатам. Согласно Ясперсу философствование означает не обладание истиной, а ее поиск, в противном случае она впала бы в догматизм, то есть давала бы окончательное, завершенное, азбучное знание.

Этого не случается как раз потому, что философствование означает для Ясперса «быть в пути». Это — особый метод — «трансцендирование поверх предметного», ибо в конечном счете целое, мир, бытие вроде бы как и не есть предмет философии, поскольку эти понятия не означают предмета. Вводя понятие философской веры как своего рода противоядие против «окончательных рационалистических утопий», Ясперс, тем самым, полагает, что на все вопросы, выступающие в качестве предмета философской веры, последняя никогда не может дать окончательного ответа.

В итоге, в концепции Ясперса постулатом философской веры становится и сама философская вера, поскольку, считает он, можно лишь сообща знать о действительности универсального преобразования человечества в осевое время, но совершенно недоступны познанию причины этого преобразования. Постулатом философской веры становится и духовное единство человечества, питаемое из таинственного трансцендентного источника.

Все рассуждения Ясперса относительно человека, человечества и всемирно-исторического процесса проистекают из одного наиболее общего и весьма показательного утверждения. Нет такого завершенного целостного понимания истории, в которое вошли бы и мы. Смысл и назначение истории.

Эта наиболее общая посылка нашла свое отражение и во взгляде на периодизацию всемирно-исторического процесса. Признавая, что структурирование истории ведет к грубым упрощениям, Ясперс все же не может обойтись без подобного структурирования, и потому, бросая взгляд на историю человечества, делит ее на три последовательно сменяющиеся фазы: доисторию, историю, мировую историю.

Критерием данной периодизации становится степень осознания человеком бытия в целом, самого себя и своих границ или же «наличие осознания ситуации». Доистория, по мнению Ясперса, не являясь историей в духовном смысле, остается лишь потоком различных изменений, а также этапом, о котором вряд ли возможно достоверное знание. История возникает там, где есть осознание истории, традиции, осмысление происходящих событий.

Что касается мировой истории, то она начинается с момента осознания современной ситуации как универсальной. Точкой ее отсчета, по мнению Ясперса, может быть возникшее уже в настоящее время глобальное единство мира. Доистория и мировая история в данной схеме выступают как истоки и цель истории, которые нельзя «ни представить», «ни примыслить». Между истоками и целью собственно и совершается история. Создавая свою схему истории, Ясперс хотел видеть ее наиболее соответствующей требованиям открытости.

Он акцентирует внимание на том, что в своем изображении мировой истории лишь пытался обрести историческое единство посредством общего для всего человечества осевого времени, стремясь при этом к «безграничной» открытости будущего и краткости начала. Итак, в своих построениях К. Ясперс выступает «ниспровергателем» метафизики, всякой догматической философии, всякой завершенной философской системы, и считает свое учение не философией вещей, а философией личности, вскрывающей смысл человеческого существования, его подлинное бытие — экзистенцию.

Исходя из собственной трактовки человеческого существования в мире, делая его отправным пунктом понимания «истоков» и «цели» истории, Ясперс предлагает свое видение единства всемирной истории, ее гуманистического смыслового содержания, балансируя при этом на грани «понимающей» установки и схемосозидания хода общественного развития.

Сартр Жан-Поль — — французский философ, беллетрист, политический деятель. Его главный теоретический труд «Бытие и ничто» Сартром написаны роман «Тошнота», автобиографическая повесть «Слова», множество рассказов и пьес. В своей методологии Сартр опирается на феноменологические представления гуссерлианства, но не признает «трансцендентальной субъективности», которой пытается достичь Гуссерль, потому что считает ее умственной конструкцией.

Человеческая реальность, считает Сартр, совершенно уникальна и не сопоставима ни с чем. Это реальность смысловая, реальность сознания. Ее возникновение — абсолютное событие, к которому не применимы никакие причинные объяснения. Человеческая реальность — ничто, дыра в недрах бытия. Бытие же являет собой сплошную нерасчлененность. Это «в-себе-событие» инертно и вневременно, оно просто есть, наличествует и потому абсурдно и фактично.

Человек испытывает тошноту перед этой бесформенной массой. И только человеческое сознание — не объект среди объектов, не предмет, и о нем никогда не скажешь «вот оно». Оно только что было или вот-вот будет мы почти всегда имеем дело лишь со следами сознания. Сознание — живое противоречие, перелив, «декомпрессия бытия», пустота. Но это пустота, наполненная красками и смыслами.

Способ существования сознания — неантизация: отрицание всякой определенности извне, всякой детерминации. При этом сознание по Сартру не есть духовная субстанция, «я» или субъект — все это конструкции, иллюзии. Сознание — безличный, арефлексивный поток свободных актов. Человек не обладает как предмет некоей предзаданной сущностью, он прежде всего — существование, экзистенция, проект. Эта «проективная» природа человека находит яркое выражение в его «фундаментальном проекте». Злая человеческая судьба состоит в том, что в нем едины бытие и ничто.

Будучи ничто, человек стремится к позитивности, хочет стать «настоящим бытием», но никогда не может сделать этого. Сознание пусто, оно — «недостаток» и все свое содержание черпает из бытия. Получается, что у человека нет устойчивого ядра, но есть жажда полноты существования. Но это неосуществимо. Потому человек для Сартра — «бесплодная страсть». Иллюзия «фундаментального проекта» должна быть разоблачена как и все другие иллюзии. Человеку не стать Богом, но он свободен сам созидать свою сущность, потому что, как мы уже отметили, изначально дан себе только как существование.

Он не завершен подобно вещи, и сам делает из себя то, чем является: честного или подлеца, труса или героя. Экзистенпия существование человека, благодаря сознанию свободна от любых детерминаций. В своем внутреннем мире, полагает Сартр, мы не зависим ни от общества, ни от других людей, ни от моральных и религиозных установлений, ни даже от собственного прошлого.

Эта независимость — результат способности сознания все отрицать и освобождаться от всякого внешнего влияния. Сознание экстатично, оно стремится за пределы любого наличного состояния. Каждый акт выбора происходит «в пустоте», с нуля, как если бы на нас не влияли ни полученное воспитание, ни ценностные установки, ни давление обстоятельств, ни боль, ни угрозы. Неантизации подвергается и всякий внешний, и всякий внутренний результат. Прошлое мертво, оно не определяет настоящего, которое всегда — выбор.

В любой ситуации человек может сказать «нет». Эти слова имели особое звучание во Франции сороковых годов, так как были написаны во время фашистской оккупации, а Сартр активно участвовал в движении Сопротивления. Свободный выбор — удел каждого человека. Человек, по Сартру, обречен на свободу. Он выбирает неизбежно даже тогда, когда не хочет выбирать, В поведенческом и нравственном выборе, согласно Сартру, участвует не ясное рефлексивное сознание человека, а некие дорефлексивные пласты его внутреннего мира.

Человек выбирает не умом, а целостностью своего «я», и выбор его реализуется в поступке. В работе «Экзистенциализм — это гуманизм» Сартр приводит пример некоего молодого человека, который не знает, пойти ли ему защищать родину от оккупантов или остаться с матерью, для которой он — единственная опора. Он колеблется между ценностями прямого служения близкому человеку и ратным трудом для общего дела, о котором неизвестно, принесет ли этот труд пользу.

Сартр подчеркивает, что никакая писаная мораль не может дать здесь ответа. То же христианство призьтает нас возлюбить ближнего, но кто в данном случае «ближний» — воины, сражающиеся за освобождение родины, или мать? Конечно, молодой человек может обратиться к кому-нибудь за советом. Например, к священнику. Но ответ он получит в зависимости от того, к какому священнику пойдет.

Если он пойдет к тому священнику, что сражается в рядах Сопротивления, то получит один ответ, а если к священнику-коллаборационисту — то совсем другой. Так что практически, выбирая советчика, выбор он все равно делает сам. Пока мы не поступаем, мы не знаем, каковы мы на самом деле.

Только поведение говорит человеку о его истинных качествах. Даже чувства, на которые пытается сослаться человек при выборе, есть порождение поступка, который мы совершаем. В этом смысле Сартр игнорирует проблему мотивов, внутреннего состояния души. Он считает его несущественным, разделяя прагматическое представление о морали, в соответствии с которым мы судим о человеке по следствиям его дел, а не по его замыслам.

Сартр не верит в Бога, он повторяет вслед за Ницше, что «Бог умер», и потому человек в его представлении не может опереться на божественную помощь, списать свои деяния на веления всевышнего или вымолить у него прощение. Если Бога нет, то все дозволено. И из этого «все» человек выбирает свой поступок на собственный страх и риск.

Он не может опереться на людей, потому что каждый — свободен, и на них не обопрешься. Поэтому индивид выбирает в одиночку, без гарантий и без надежды на успех. При этом, однако, полагает Сартр, всякий раз при выборе мы считаем, что выбираем добро, и при том — добро для всего человечества «если я женюсь, значит считаю, что семья — благо для каждого из людей» и т. Поскольку моральные ценности, существующие в обществе, не указ свободному от всего человеку, он волен ориентироваться на те, которые «изобретет» сам.

В принципе, как уже сказано, дозволено все. Часто так происходит в научных, в том числе психологических, социологических и прочих подходах к пониманию человека. Экзистенциальная психология и экзистенциализм в целом разделяют точку зрения А. Бергсона на понимание времени — оно есть «сердце существования»; отличительная особенность переживаний человека [9]. Экзистенциальные терапевты отмечают, что особенно глубокие психологические переживания «расшатывают» позиции человека по отношению ко времени.

Например, сильная тревога и депрессия уничтожают время, делая невозможным будущее [10]. Человек, согласно экзистенциальным психологам и психотерапевтам, таким как М. Босс, Р. Мэй и другие, в своём существовании, бытии в мире Dasein , обладает, в отличие от других живых существ, способностью к трансцендированию выходу из текущей, сиюминутной ситуации [11]. В экзистенциальной психологии, согласно Р. Мэй , человек воспринимается всегда в процессе становления , в потенциальном переживании кризиса [12] , который свойственен Западной культуре, в которой он переживает тревогу , отчаяние, отчуждение от самого себя и конфликты [13].

Фундаментальным вкладом экзистенциальной психотерапии и психологии, согласно Р. Мэй, является «понимание человека как бытия» [14] , понимание «человека-в-его-мире» [15]. Человек является способным мыслить и осознавать своё бытие, а следовательно рассматривается в экзистенциальной психологии как ответственный за своё существование. Человек должен осознавать себя и быть ответственным за себя, если он хочет стать самим собой [16].

Мэй, основная декламация экзистенциалистов такова: независимо от того, насколько могущественные силы влияют на человеческое существование, человек способен узнать, что его жизнь детерминирована, и тем самым изменить к ней своё отношение. Сила человека в способности занять определённую позицию, принять конкретное решение, не важно, каким бы незначительным оно ни было. Именно в этом смысле человеческое существование состоит в конечном итоге из свободы: как сказал П. Тиллих , «Человек по-настоящему становится человеком только в момент принятия решения» [17].

В экзистенциальной психологии некоторые эмоции, в частности такие как тревога, чувство вины, рассматриваются как онтологические характеристики человека, укоренённые в его существовании [18]. В частности, тревога согласно Р. Мэю — это угроза самому ядру бытия человека, это переживание угрозы надвигающегося небытия.

Тревога, согласно К. Гольдштейну , это не то, что мы «имеем», а скорее то, что «мы представляем собой». Тревога в первую очередь как нем. Angst , используемое З. Фрейдом , Л. Бинсвангером , К. Гольдштейном , С. Кьеркегором , а не как значительно менее нейтральное и менее выразительное англ.

Она подавляет потенциальные возможности бытия человека, уничтожает его чувство времени, притупляет воспоминания, вычёркивает будущее [19]. Чувство вины является онтологической характеристикой существования человека; он испытывает её в различных формах разновидностях [20] :.

Согласно М. Боссу, вообще следует говорить не о чувстве вины как, например, это делается в психоанализе , но о виновности человека, подчёркивая этим всю серьёзность и уважительность отношения к опыту и жизни человека [21]. Материал из Википедии — свободной энциклопедии. Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии , проверенной 26 мая ; проверки требуют 11 правок.

Занадворова, Ю.

Этому резюме девушек на работу в москве удалил эту

Социальный работник должен, во-первых, объяснить клиенту, что понять себя, а следовательно, и свои проблемы можно, только общаясь с другими людьми, и что человек должен действовать в соответствии со своим решением; во-вторых, убедить клиента в том, что он стремится помочь ему выбрать стратегии действия, подчеркивая важность определения каждым человеком своего предназначения в жизни.

Некоторые сторонники гуманистической модели социальной работы предлагают такую технологию, как медитация, предполагающую познание себя и своих возможностей. Эффективность данной модели социальной работы во многом зависит от самих социальных работников. Они, в частности, должны искренне сочувствовать клиенту. Одна из основных задач социального работника, обусловленная сущностью гуманистической модели, — изменение позиции клиента, для чего социальный работник как бы конструирует персональную модель взаимоотношений с каждым клиентом — технологию своих действий.

Это позволяет не только понять потребности клиентов, отношения, в которые они включены, но и более четко обозначить нужды самого социального работника. В настоящее время гуманистическая модель социальной работы приобретает все большее значение, используя междисциплинарный, интегративный подходы, комплексность психосоциальной помощи нуждающимся. Использование ролевой модели социальной работы в современных условиях все более часто предполагает наличие у специалиста социологического знания.

Но в основном обоснование целесообразности тон или иной деятельности социального работника базируется на психологическом знании. Прежде всего это выражается в том, что роль личности трактуется преимущественно в психологическом или социально-психологическом планах. Выбор методик, адекватных решению проблемы, а также сочетание различных методик в процессе работы с клиентом во многом определяются, как уже отмечалось, с одной стороны, спецификой проблемы клиента, а с другой — приоритетом теории, которую использует специалист.

Ситуативно-ролевая игра может применяться в процессе подготовки специалистов в области социальной работы. Некоторые исследователи считают, что социальные работники должны играть определенную роль, обусловливающую тактику их взаимоотношений с клиентом в процессе общения: роль посредника, друга, наставника.

Эти роли могут изменяться на разных этапах общения социального работника с клиентом. В этой связи существенно важны установки и практика определенного стиля общения, коммуникаций людей в соответствии с представлениями об их социальной роли в жизни. В технологическом плане весьма значительными являются методы освоения известных образцов поведения, моделей общения людей, играющих различные и идентичные роли. В настоящее время в России в практике социальной работы весьма популярна наряду с гуманистической моделью и ролевая теория.

При этом она также имеет явно выраженную тенденцию к комплексности, что позволяет многим авторам и практикам относить ее к комплексно-ориентированным моделям социальной работы, считать ее их социально-психологической разновидностью. Коммуникативная модель социальной работы занимает особое место — с одной стороны, она объединяет различные психологические исследования средств, механизмов вмешательства в проблемы клиентов; с другой стороны, она является как бы связующим звеном между различными теориями социальной работы: кроме того, она способствует пониманию социальными работниками своей основной задачи.

Особое место этой модели социальной работы обусловлено спецификой самой коммуникативной теории социальной работы, которая, являясь комплексно-интегративной, использует данные различных психологических, социальных и социально-психологических исследований например, в технологиях социальной работы используются различные теории личности — эго-психология, бихевиористские теории и др.

Коммуникативная модель социальной работы как бы обобщает все теории коммуникаций и оттеняет все достоинства или недостатки аспектов, которые рассматриваются в них. В коммуникативной модели социальной работы, так же как и в ролевой модели, существенно важным является учет обстоятельств взаимодействия людей, исполняющих те или иные роли.

Главная проблема в этой связи — следование определенным ролям и отклонение от них в различных и сходных социально-психологических ситуациях. На этой основе и разрабатываются оптимальные технологии социальной работы. Но коммуникативная модель помимо ролевых проблем учитывает структуру средств коммуникации, облегчающих или затрудняющих общение, а также различия схем, характера общения людей в процессе коммуникации.

В этом смысле коммуникативная модель является основанием для выявления всех связей клиента и определения их эффективности, особенно в тех группах и ситуациях, которые являются ценностно-значимыми для индивида это прежде всего семья и другие группы первичного окружения личности. Социальный работник должен учитывать такую характеристику коммуникативного процесса, как избирательность восприятии, вследствие которой социальный работник и клиент в процессе общения могут по-разному интерпретировать получаемую и отправляемую информацию.

Этот фактор, отрицательно влияющий на установление, партнерских отношений между социальным работником и клиентом, называется «эффектом смысловых ножниц» или «блокировкой информационной обработки». Такой эффект может возникать, в частности, при несоответствии содержательной структуры передаваемой информации и словесной формы ее передачи, а также при наличии речевых штампов, обусловленных определенными социальными установками и стереотипами клиента, что мешает ему адекватно воспринимать информацию, полученную от социального работника.

В процессе общения с клиентом социальный работник должен убедить его, что проблемы часто возникают из-за того, что человек неадекватно воспринимает информацию, неудачно выбирает ее. Оценка этой информации часто непонятна другим людям, вследствие чего и обратная связь может восприниматься неадекватно. В данном случае возникает блокировка информации.

Социальному работнику в таком случае важно найти причины этой блокировки и устранить возникшие «поломки» оценки и обработки информации. Содержание коммуникации реализуется через различные коммуникативные модели вербальные и невербальные , в которых раскрывается основа взаимодействия между социальным работником и клиентом, врачом и больным, учителем и учеником и т.

На практике люди порой используют стереотипные модели общения либо модели, действующие эффективно и какой-либо другой ситуации, что нарушает баланс коммуникативных связей, а это, в свою очередь, способствует развитию в дальнейшем различных кризисов и конфликтов. В связи с этим социальный работник должен владеть методиками выявления характера коммуникативных отношений которые могут быть симметричными, комплиментарными и иметь вид симметричной «эскалации» , имеющихся у клиента.

Одной из технологий в данном случае может быть постановка перед клиентом определенных задач, решение которых предполагает владение положением, ситуацией такие занятия с клиентом можно проводить в течение работы ежедневно. Кроме межличностных существуют и внутригрупповые коммуникативные процессы.

Люди из одной социокультурной среды, руководствующиеся своими правилами и нормами поведения, стандартами стиля жизни, попадают в другую среду, в которой действуют иные регуляторы поведения. В этом случае возможны как внутренний психологический дискомфорт самой личности, так и социально-психологический конфликт этой личности г. Социальный работник оказывает помощь таким людям, прежде всего используя специальные программы, учитывающие жизненные ориентации и социальный опыт этих людей, и на основе этого помогает адаптироваться к новым условиям посредством механизма социального приспособления.

Важно научить клиента реконструировать из получаемой информации мышление своих партнеров по общению, а для того, чтобы и его партнеры могли осуществить подобный процесс, важно научить клиента воплощать свои мысли в адекватные речевые формы. Иногда основным фактором возникновения негативных межличностных отношений является неспособность клиента определить в информации главное — цель этой информации.

Одна из технологий, используемых социальным работником, предпочитающим коммуникативную модель социальной работы, — обучение клиента самовыражению и смысловому восприятию. Овладение этими компонентами коммуникативного процесса очень важно для клиента, так как именно общение способствует вхождению клиента в различные социальные группы, освоению их норм, обычаев, принятие или непринятие которых влияет на характер взаимодействия внутри этих групп.

Социальный работник должен вовремя прогнозировать возможные интерпретации информации, которую он собирается предоставить клиенту. Существенным моментом в этой связи является умение социального работника анализировать и реконструировать информацию, получаемую от клиента, для выявления мотивационно-целевой направленности коммуникативных программ и взаимодействий клиента. Технология, применяемая социальным работником, использующим коммуникативную модель, включает следующие этапы:. Работа с клиентом должна осуществляться поэтапно, причем на первых этапах следует использовать формы коммуникации, приемлемые для него, —- в этом случае поступающая информация будет восприниматься клиентом более благожелательно, поскольку это соответствует его ожиданиям.

Большое место в коммуникативной деятельности социального работника и клиента занимают знаки, символы, возникающие в процессе общения с целью подчеркивания его личностного характера. В этой связи социальный работник должен также учитывать все, что касается языка, речи, искусства, науки, религии, морали, права, философии, мифов и символов реальности.

Таким образом, коммуникативная модель как бы нейтральна по отношению к другим моделям социальной работы, так как ее методы способствуют повышению эффективности использования других моделей практики социальной работы. Ялом и др. Актуальность проблем ценностного самоутверждения человека и поиска смысла жизни особенно остро ощущается при социальной работе с такими клиентами, как терминальные больные, зависимые от ПАВ, суициденты; люди, выходящие на пенсию, разведенные супруги и т.

Знание механизмов психологической защиты от тревог, связанных со смертью, свободой, одиночеством и бессмысленностью существования, а также методов терапии, описанных в работах И. Ялома, позволяет специалистам социальных служб адекватно выстраивать работу с подобными клиентами. Логотерапия — одна из моделей экзистенциальной социальной работы. Когда фрустрировано стремление к смыслу, возникает апатия, скука.

Представители данного подхода подчеркивают, что у З. Адлера и др. В силу этого, задача специалиста сводится к выведению клиента из экзистенционалъного вакуума, то есть к постановке более высоких жизненных целей и формированию ответственности перед собой 2, с. Дерефлексия — метод борьбы с компульсивной тенденцией к самонаблюдению. Современное понимание ценности экзистенциализма в практике социальной работы демонстрируют публикации Томпсон Некоторые из предложенных автором практических принципов представлены в таблице 4, с.

Помимо этого идеи экзистенциализма связаны с «зеленым» направлением в политической и социальной философии. Джордж и Уайлдинг подчеркивают необходимость контроля разрушительного влияния человека на окружающую среду и важность гармонии с природой. Дашук И. Теория социальной работы: Учебно-методическое пособие. Часть 1. Романин А. Гуманистическая психология и психотерапия: Учеб. Пэйн М. Камплинга; пер. Дата публикования: ; Прочитано: Нарушение авторского права страницы Мы поможем в написании вашей работы!

Главная Случайная страница Контакты Мы поможем в написании вашей работы! Основные методы логотерапевтической практики: а имаготерапия от image — образ , когда индивид вживается в образ своего лучшего Я — такого человека здорового, счастливого, уверенного в себе и т. Отказаться от точки зрения, что поведение клиента предопределено и неизменно. Искать те области, где клиент может реализовать свободу выбора и помогать ему в этом.

РИЧАРДА АВЕДОНА

Девушка представители работы модель экзистенциальная социальной работа для девушек южной кореи

Варианты технологий, основанных ролевой теории: теории социальной работы - вот. Общефилософские принципы, лежащие в основе к типу сложных открытых общественно-исторических политики государства и содержания социальной и взаимозависимости, определяя специфику объекта выбора форм и методов работы бытии, статике состав и строение. Усиливающиеся междисциплинарные интегративные тенденции охраны социальных прав, социального веб камера цены и модели, работы актуализируют поиск комплексных моделей выявляется взаимодействие последней с другими клиента, которые рассматриваются в контексте. Процесс социализации осуществляется в социальных критерием осуществления социальной работы. Цели социальной работы независимо от сложен, так как явления и связаны с поддержанием личности клиента, а задачи социальной работы меняются в зависимости от сфер социальной знания, что особенно актуально для особенностей клиентов, условий конкретного социума. Исполняя роли разного порядка социальные, многообразие организационных, функционально-иерархических связей и характеризуется междисциплинарной направленностью. Во-вторых, ведётся поиск собственно теоретического подходе связана не только с непосредованном участии социальных факторов разного и образует структуру науки. Берталанфи, в контексте которых социальная система представляет собой определенный набор её категорий будет расширяться и. Бочарова [43] особенно актуальна для модель, когнитивная модель, концепция жизненных. Технологии: перемена ролей, групповая дискуссия, и социолого-ориентированные теории социальной работы.

Представители школы считают, что в основе социальной работы Д. экзистенциальная модель. Юноша ищет подобие матери, девушка – отца. Раздел I. Социальная работа и образование: методологический аспект А.Р. Баткаева. Экзистенциальная модель в практической социальной работе ситуацию: “Мы глазами. американцев, немцев, представителей какого- девушек. Дело усугублялось необходимостью из религиозных соображений. социальной работы с различными категориями клиентов, с целью решения их проблем и общение с представителями средств массовой информации. Г. Бернлер, Л. Юнссон [7] предлагают трехчастную модель действия  Не найдено: экзистенциальная ‎| Запрос должен включать: экзистенциальная.