коммуникативная девушка модель работы с семьей

вебкам студия барнаул работа

Работа для девушек в Самаре Кратко Список. Самарская область Самара

Коммуникативная девушка модель работы с семьей работа онлайн сольцы

Коммуникативная девушка модель работы с семьей

Таким образом, хорошая речь — речь не стереотипная, не повторяющая штампы, затасканные выражения, а творчески выражающая коммуникативное намерение её автора, то есть отвечающая требованию креативности. Однако при этом не нужно забывать, что наличие большого словарного запаса и даже умение свободно им пользоваться — необходимое, но ещё не достаточное условие продуцирования хорошей речи: следует также помнить о том, что адресат должен понять сказанное.

Безусловно, важным критерием хорошей речи является её понятность адресату. Здесь следует учитывать возможные различия в коммуникативной компетентности между говорящим и слушающим, иначе возможны коммуникативные неудачи. Причины их возникновения разнообразны. Возможны случаи, когда один из коммуникантов совершенно не понимает значения знака. Наиболее частый случай — незнание говорящим того или иного слова или фразеологической единицы. Например, немецкая студентка так трактует выражение Цыплят по осени считают: «Мнение молодых людей будет учитываться в последнюю очередь».

На вопрос о причинах такой трактовки поясняет: «Цыплята молодые, неопытные, поэтому их мнение самое не важное». Гудков указывает другие возможные причины коммуникативных неудач. Так, представитель одной культуры может приписывать знаковые функции незнаковым асемантичным единицам другой культуры, и наоборот, то, что в данной культуре имеет значение, воспринимается как асемантичное представителем другой культуры. Слушающий может неверно истолковывать значения знака. Подобное происходит в тех случаях, когда тождественные или сходные означающие связаны в разных лингво-когнитивных сообществах с различными означаемыми.

Например, проверяя работы болгарских учителей русского языка, проходящих курс повышения квалификации, Д. Гудков обнаружил характерную закономерность в употреблении слова амбициозный. Указанное прилагательное фигурировало во многих работах, включаясь в такой примерно ряд: Он умный, энергичный, амбициозный, трудолюбивый Таким образом, качество, обозначенное данным прилагательным, воспринималось как относящееся к числу положительных, однако носителем русского языка оно вряд ли может быть включено в подобный ряд.

В таких случаях, скорее, нужно говорить не об амбициозности, а о целеустремлённости, уверенности в своих силах и т. Данный пример является весьма показательным, т. Но даже если оба говорящих являются представителями одной и той же культуры, между ними также неизбежны коммуникативные неудачи.

Поэтому нужно быть более внимательным при использовании в газетных статьях, которые предназначены для широкого читателя, малоупотребительных в русской речи иностранных слов; столь же непонятны массовому адресату СМИ жаргонизмы, диалектизмы, термины, хотя последние и входят в литературный язык. Несомненно, не может считаться хорошей речь сумбурная, содержащая противоречивые, необоснованные, бездоказательные суждения.

Поэтому одним из важнейших требований к хорошей речи является соответствие способов изложения законам логики, определяющим особенности нашего мышления. Так, исходя из тезиса, представленного в высказывании Увеличение вашей задолженности зависит от того, как вы успешно сдаете экзамен, задолженность студента только возрастает в случае успеха на экзамене, что абсурдно с точки зрения здравого смысла.

Абсурдность изложения чаще всего возникает в разговорной речи благодаря её спонтанности, что влечет за собой случайный выбор языковых единиц, провоцирующий создание противоречивых высказываний и нарушающий логические соответствия: Переломы шейки бедра встречаются у женщин в 2—3 раза чаще, потому что, к сожалению, мужчины до этого возраста не доживают.

Соответствие этике общения — ещё один критерий, предопределяемый влиянием давлением ситуативного и личностного факторов, необходимостью учитывать этические и эстетические ожидания слушающего: Мы сидим такие, а там такая тетушка подходит.

И такая: «Вы тут долго будете сидеть еще? Я такая: «Ну конечно». А она такая: «Я тогда милицию позову». Использованные в приведённых примерах так называемые лишние слова свидетельствуют о давлении на говорящего разнообразных факторов, предопределяемых ситуацией общения, с которыми он в силу разных обстоятельств не в состоянии справиться, что влечёт за собой нарушение этики общения.

Одним из основных требований к хорошей речи является соблюдение современных языковых норм, что обусловливает необходимость контроля при использовании языковых средств. Действительно, не может быть хорошей речь неправильная. Нарушение языковых норм может не только затруднять понимание, но и дискредитировать говорящего в глазах слушающего.

Кроме того, это отвлекает внимание адресата от содержания сказанного. Частотны, например, неправильные ударения, неправильные глагольные формы Ложу гвоздичку на кончике ножа; Мы просим помочь разобрать в этой проблеме , неправильное склонение сложных числительных более семиста, до двухтысяч пятого года, из шестиста наемников , неправильные употребления слов Итак, какое мы можем подвести резюме?

Указанные критерии: целесообразность, креативность, понятность адресату, соответствие способов изложения законам логики, соответствие этике общения, соблюдение современных языковых норм — предопределяют возможность продуцирования хорошей речи. Таким образом, хорошей можно считать речь, где говорящим осуществлён такой выбор языковых средств и представлена такая их организация, которые в определённой коммуникативной ситуации при соблюдении современных языковых норм и этики общения позволяют обеспечить наибольший эффект в достижении поставленных коммуникативных задач.

Таким образом, культура речи — наука о коммуникативных качествах хорошей речи. Можно утверждать, что культура речи упорядочивает ранее полученные человеком знания и навыки в соответствии с требованиями, предъявляемыми к речи в данном обществе на данном отрезке времени.

Очевидно, что мысль, которую хотели передать авторы высказываний, одна и та же, — разными являются средства её выражения; иначе говоря, совершенно различен набор языковых средств, имеющийся в активном пользовании говорящего 1 и говорящего 2.

Система языка всем носителям предоставляет равные возможности, но говорящие в силу множества обстоятельств по- разному используют это. Вспомните фразу из букваря: Мама мыла раму. Понятно, о чём идёт речь. Но эту же самую ситуацию можно описать так: солнечное утро, нестерпимый блеск мокрого стекла, весенний, апрельский, контрабандный веселый холодок, проникающий с улицы, любование ловкими движениями сильной спины, рука, отирающая лоб, и сдобный запах от фартука при повороте и наклоне к тебе, под ногами вьющемуся — «ну что, маленький?

Подобная ситуация возможность передать одну и ту же мысль с помощью разного набора языковых средств описывается Георгием Данелия. Известный режиссёр вспоминает, как они с Геннадием Шпаликовым работали над сценарием фильма «Я шагаю по Москве»: Гена был поэтом. И он хлынул». Я бы написал просто: «Идёт дождь». Но сокращать рука не поднималась. Приведённое в примерах разнообразие языковых средств, использованных говорящим, формирует богатство как один из признаков хорошей речи.

Богатство речи опирается на соотношение «язык — речь». Но на этом же соотношении базируется другое основное качество хорошей речи — правильность. Возникает проблема их различения. Представляется, что правильность связана с языковой компетенцией сompetence — по Н. Хомскому , понимаемой как знание говорящим системы языка, т. Богатство же как качество речи связано, по нашему мнению, с речевой активностью performance — по Н.

Хомскому , использованием языка. Способность человека использовать разнообразные языковые средства, принадлежащие всем уровням языка, позволяет говорящему продуцировать яркие, запоминающиеся, привлекающие внимание слушателей тексты. Правильность, таким образом, свидетельствует о владении инструментальными знаниями, богатство же демонстрирует умение использовать эти знания в различных коммуникативных ситуациях.

Человек может потенциально располагать множеством языковых средств, но при этом быть не в состоянии применить их в конкретной речевой ситуации. В таком случае речь нельзя оценить как речь богатую, но при этом она будет правильной, поскольку актуализированные языковые средства использованы в соответствии с требованиями системы языка. Богатство — это коммуникативное качество речи, предполагающее свободное использование говорящим разнообразных языковых средств, позволяющих оптимально передать мысль.

Представляется, что должны существовать некие структурно- языковые особенности, которые позволяли бы составить впечатление о речи с точки зрения её разнообразия. Головин, И. Голуб, Д. Розенталь, Л. Введенская, Л. Павлова сходятся во мнении, что прежде всего следует учитывать количество слов, которые использует говорящий: «У Пушкина, например, в обращении было более 20 тысяч слов, а словарный запас известной героини Ильфа и Петрова насчитывал всего Бедность её речи сатирики прокомментировали так: «Словарь Вильяма Шекспира, по подсчётам исследователей, составляет 12 тысяч слов.

Словарь негра из людоедского племени «Мумбо-Юмбо» составляет слов. Эллочка Щукина легко и свободно обходилась тридцатью». И писатели перечисляют «слова, фразы и междометия, придирчиво выбранные ею из всего великого, многословного и могучего языка» [Голуб, Розенталь, c.

Хочется заострить внимание на том, что, говоря о богатстве как о качестве хорошей речи, не следует путать активный словарный запас одного человека со словарным составом языка. Действительно, «человек нашёл слова для всего, что обнаружено им во Вселенной. Но этого мало. Он назвал всякое действие и состояние.

Он определил словами свойства и качества всего, что его окружает. Словарь отражает все изменения, происходящие в мире. Он запечатлел опыт и мудрость веков и, не отставая, сопутствует жизни, развитию техники, науки, искусства. Он может назвать любую вещь и располагает средствами для выражения самых отвлечённых и обобщенных идей и понятий» [C. Маршак; цит. Но всё вышеперечисленное составляет лексический запас языка, а не словарный запас конкретного говорящего. Думается, что в неразличении этих понятий и находится источник бесконечных сетований про «гибель великого русского языка».

Когда мы слышим бедную речь, читаем тексты, переполненные штампами, написанные сухо и однообразно, то следует говорить не о гибели языка, а о недостаточном культурном уровне говорящего и, как следствие, о его малом словарном запасе. Кроме разнообразия словаря, следует учитывать многозначность как источник необычного, неожиданного в речи, как возможность привлечь внимание слушающего игрой слов, основанной на референциальной неоднозначности: Брокеры живут играючи на курсах и котировках Л.

Парфёнов, ведущий программы «Намедни», рассказывая о появлении в е годы новой профессии ; Мы продолжим окучивание окружающей действительности ровно через неделю. Смотрите нас в следующую субботу. Всего вам доброго! Следует учитывать также синонимические возможности русской лексики. Обратим внимание, как говорящий формулирует свою мысль, используя для этого синонимы схватка и драка. Явлинский, выступая с обращением к телезрителям, так говорит о своих соперниках, партиях ОВР и «Единство»: Схватка оказалась просто смертельной.

Мы не обсуждали на этих выборах ни программы, ни задачи, ни цели, ни подходы к решению насущных проблем. Драка шла совсем в другом направлении. Говорящий употребляет в качестве прагмем 7 лексемы схватка и драка, используя их как синонимы, с одной стороны, и фактически противопоставляя благодаря игре на оттенках значения, с другой.

Использование лексемы драка вносит оттенок бытового, сниженного. Применяя после двойного употребления лексемы схватка лексему драка, Г. Явлинский разрушает созданный им образ великого столкновения двух сил, даёт сниженную характеристику анализируемой ситуации, выражая тем самым своё негативное отношение к происходящему.

Смысловая наполненность речи, помимо лексического потенциала, создаётся ещё и предоставляемой языком возможностью синтагматического варьирования. Так, в тексте обращения к избирателям8 С. Умалатова пытается создать у слушателей ощущение катастрофичности происходящего такое нагнетание отрицательных эмоций нужно политику для того, чтобы люди уверились в необходимости избрания в Думу именно этого кандидата в депутаты.

Создание говорящим ощущения апокалиптичности осуществляется благодаря специфической синтаксической организации этой части текста выступления. Данный эффект возникает в результате использования параллельных синтаксических конструкций: 7 Под прагмемами понимаются лексемы, вобравшие прагматический компонент в ядро своего лексического значения, в результате чего имеющие возможность употребляться как законченные суждения о том, что они обозначают.

Умалатовой: Наша некогда сильная и независимая держава, по праву считавшаяся великой, сегодня находится в тяжелейшем состоянии. Экономика деградирует, промышленность в упадке, большая часть населения живёт в нищете, рушатся нравственные устои общества. И при этом государство ведёт войны ещё и со своим собственным народом. Промышленность в упадке. Большая часть населения живёт в нищете.

Их ритмическая упорядоченность формирует представление о неминуемости краха, конца. Ощущение катастрофичности и глобальности происходящего усиливается в результате активизации лексем с отрицательной оценочностью упадок, нищета, деградировать и плюрализации создаваемой референтной группы большая часть населения живёт в нищете. Ответственного за происходящее политик не называет, устраняя субъекта действия рушатся — кем? Как свидетельствует проведённый анализ, богатство речи не может быть реализовано только лишь за счёт словарного запаса говорящего.

Важно также и разнообразие предоставляемых языком грамматических возможностей. Головин предлагает «различать в совокупном речевом богатстве богатство лексическое, семантическое, синтаксическое, интонационное» [Головин, с. Представляется всё же, что «семантическое богатство» не может быть описано отдельно от лексического и грамматического компонентов, поскольку является их непосредственной составляющей. Богатство же интонационное может быть реализовано только в устной речи. Функции интонации выделение особо значимой части высказывания выполняет на письме особый порядок слов, а следовательно, предлагаемый Б.

Головиным интонационный компонент реализуется при актуализации грамматического уровня. Следовательно, богатство как качество хорошей речи предполагает умение говорящего выражать разными способами — путём актуализации различных языковых средств — сложнейшие оттенки мысли.

Далее представляется необходимым обратить внимание на ошибки, связанные с нарушением богатства как качества хорошей речи. Поэтому в речи появляются шаблонные выражения, так называемые речевые стереотипы9 — отобранные языковым коллективом функционально-стилистические средства устойчивые словосочетания , являющиеся по тем или иным причинам «удобными» или даже обязательными для осуществления некоторых коммуникативных задач. Толстой предупреждал: «Язык готовых выражений, штампов Фразы такого языка скользят по воображению, не затрагивая сложнейшей клавиатуры нашего мозга».

Различают два вида речевых стереотипов: клише и штампы. Клише — эффективные, устойчивые, легко воспроизводимые обороты, используемые в определённых условиях и контекстах, предполагающих стандартизацию. Клише научного стиля: данное положение, выдвинутая гипотеза, основные закономерности, подвергаются критике, содержатся основные результаты, что и требовалось доказать. Клише делового стиля: вступать в законную силу, обжалованию не подлежит, без уважительной причины, в случае неявки, по истечении срока.

Клише являются конструктивными единицами речи. Несмотря на частое употребление, они сохранили свою семантику. Штампы — обороты речи, утратившие эффективность, слова «избитые выражения» с выветрившимся лексическим значением, стёртой экспрессивностью, потускневшей эмоциональностью. Здесь же клише и штампам будет уделено внимание только как единицам, нарушающим богатство речи. Если автор современного детектива или любовного романа использует слово шёпотом, то рядом непременно появится сдавленным, если вздохнул, то с облегчением, если умолкла, то на мгновенье.

Штампами становятся слова и выражения, которые возникают как необычные в своей новизне выразительные языковые средства, но в результате слишком частого употребления утрачивают первоначальную образность. Может быть, когда-то, произнесённое впервые, выражение ароматный напиток было внове, теперь же, к сожалению, это словосочетание, появляется в тексте всякий раз, когда писатель хочет сказать, что его герой решил выпить кофе.

Обычно оно сопровождается обязательным обжигающий кофе, непременным впился зубами в бутерброд. В книге А. Марининой, если речь идёт о мальчике, появится краснощёкий мальчуган, у Ф. Незнанского комнату будет заливать солнечный свет, а любой водоём будет непременно обозначен как прохладная гладь воды, губы у героя скривятся в усмешке, глаза при этом будут пылать гневом, а слёзы героини, разумеется, заструятся по щекам.

Можно привести ещё сотни примеров тех случаев, когда автор текста, вместо того чтобы дать себе труд подобрать подходящее для ситуации слово или попытаться создать необычное по своей сочетаемости выражение, ограничивается использованием штампа.

Употребление таких языковых средств всегда должно быть мотивировано условиями контекста. Рыклин, используя наиболее частотные речевые стереотипы, создал фельетон «Совещание имён существительных»: В одно прекрасное утро на лужайке недалеко от окраины, которая за сравнительно короткий отрезок времени до неузнаваемости преобразилась, широко развернулись прения и целый ряд ораторов выступил со взволнованными речами, где были приведены яркие факты упорной борьбы имён существительных против шаблона.

Получилась любопытная картина, которая не могла не оставить неизгладимого впечатления. Собравшиеся разошлись только тогда, когда наступил ясный полдень. Как видим, весь текст состоит из штампов, часто употреблявшихся в публицистическом стиле х годов. Довлатов в романе «Филиал» так обыгрывает использование штампов в речи Барри Тарасович продолжал: — Не пишите, что Москва исступленно бряцает оружием.

Что кремлевские геронтократы держат склеротический палец Я перебил его: — На спусковом крючке войны? В приведённых текстах авторы сознательно акцентируют внимание на использовании речевых стереотипов, достигая определённого прагматического эффекта.

В тех же случаях, когда причиной употребления штампов является нежелание говорящего приложить коммуникативные усилия, происходит нарушение богатства речи. Помимо использования стандартных выражений к указанному нарушению приводит ещё один тип речевых ошибок. Очевидно, что чем речь богаче, тем она разнообразнее с точки зрения использования говорящим языковых средств. Поэтому повторы, не несущие смысловой нагрузки 11, являясь свидетельством того, что говорящий не может чётко и лаконично сформулировать мысль, в силу своей избыточности нарушают богатство речи.

В тексте речевая избыточность проявляется разнообразно. Это могут быть повторы одного и того же слова. Другая иллюзия Петра о реальности, которую разрушает Чапаев, связана с ощущением этой реальности. По разнице между забитыми и пропущенными на турнире мячами «Рекорд» стал победителем турнира.

В этом году мы усовершенствовали у себя два тира и построили ещё два новых тира. Дебютная работа молодого режиссёра может составить серьёзную конкуренцию «Дневному дозору», а молодые 10 Довлатов С. Одной из форм речевой избыточности является тавтология греч.

На митинг люди пришли протестовать против тех, кто в игре, разыгравшейся вокруг Байкала, поставил на чёрное. Ирония, в первую очередь, сосредоточивается на узости взгляда, сосредоточенного только на магической стороне мира. В дзэн-буддизме путь человека — это движение от невежества к просветлению, двигаясь по которому, человек освобождается от самости. Рискуют заболеть различными заболеваниями. Начало шока начинается незамедлительно.

В броске волкодав может удвоить силу в два — три раза. Исправлять такую ошибку следует путём замены одного из однокоренных слов синонимом. Не дай бог вам испытать подобное страшное испытание. По предложению Белошапковой в предложении выделяется минимальная структурная схема и расширенная структурная схема. Если бы он доработал эту работу, может, все было бы по- другому.

Сначала мы покружим вокруг сравнительного оборота, а потом обратимся и к другим темам. Интересный пример речевой избыточности приводят в книге «Секреты хорошей речи» И. Голуб и Д. Розенталь: «Многословие часто смыкается с пустословием.

Например: Наш командир ещё за 25 минут до своей смерти был жив. От его имени образован и термин «ляпалиссиада», который определяет подобные высказывания. Они характеризуются не только комической нелепостью и выражением самоочевидной истины, но и многословием. Однако, как утверждают И. Розенталь, повторение однокоренных слов в близком контексте стилистически оправдано в том случае, если они являются единственными носителями соответствующих значений и их не удаётся заменить синонимами [Голуб, Розенталь, с.

Невозможно избежать повторения однокоренных слов в следующей фразе: Лексикология изучает лексические единицы языка. Такое явление называется вынужденной тавтологией и речевой ошибкой не является: Это было бессмысленное мероприятие: наводящие вопросы никого никуда не наводили. Следовательно, не может быть хорошей речь неправильная.

Отсутствие правильности может затруднять понимание, может вызывать у адресата незапланированное впечатление как от речи не очень культурного человека ср. Порой это просто отвлекает внимание слушающего от содержания сказанного. Правильность речи можно определить как необходимое свойство хорошей речи, обусловленное соблюдением общепринятых правил, определённых принципов использования в речи всего набора языковых средств.

Таким образом, можно утверждать, что в основе правильности речи лежит критерий соблюдения норм. Следовательно, правильной называется речь, соответствующая норме В истории языкознания ортология традиционно соотносится с задачами нормативного описания особого феномена культуры — литературного языка.

Существуют два понимания этого термина: узкое и широкое. В широком смысле под нормой подразумеваются традиционно и стихийно сложившиеся способы говорения. Так, можно говорить о норме применительно к территориальному диалекту: например, нормальным для севернорусских диалектов является оканье, а для южнорусских — аканье. В узком смысле норма — это результат целенаправленной кодификации узаконения языка, т. Городское просторечие, территориальные и социальные диалекты не подвергаются кодификации, и поэтому к ним не применимо понятие нормы в узком смысле этого термина» [Крысин , с.

Литературный язык — это организованная система: все средства в нём разграничены в соответствии с потребностями общения. Норма же служит регулятором этой дифференциации. Одним из первых в лингвистике двоякое понимание нормы дескриптивное: то, как говорят, как принято говорить в данном обществе; и прескриптивное: как надо, как правильно говорить выдвинул уругвайский лингвист Э.

Исследование природы нормы представлено в двух работах Э. Косериу: «Система, норма и речь» г. Косериу отталкивался от понимания того, что язык имеет общественный характер, поэтому должна быть категория, которая могла бы адекватно это выражать. Следуя в определении системы за Ф. Косериу понимает норму как совокупность языковых явлений, которые не выполняют в языке непосредственной функции, но выступают в роли общепринятых традиционных реализаций.

Норма, по Э. Косериу, есть устойчивое состояние равновесие системы на данном синхронном срезе. Норма существует как равнодействующая коллективного языкового сознания. Поскольку сознание изменчиво, норма, с одной стороны, тоже подвижна, с другой — представляет собой систему обязательных реализаций. В этой идее кроется будущее сформулированное другими исследователями разграничение объективной и субъективной нормы.

Объективная норма соответствует возможностям языковой системы, а субъективная формирует индивидуальность речи. Таким образом, можно констатировать двустороннюю природу нормы: с одной стороны, в ней заключены объективные свойства эволюционирующего языка норма — это реализованная возможность языка , а с другой — общественные вкусовые оценки норма — закрепленный в лучших образцах литературы устойчивый способ выражения, предпочитаемый образованной частью общества. Именно это сочетание объективного и субъективного создает в некоторой степени противоречивый характер нормы: например, очевидная распространённость и общеупотребительность языкового знака отнюдь не всегда или, во всяком случае, не сразу получает одобрение со стороны кодификаторов.

Здесь сталкиваются живые силы, направляющие естественный ход развития языка и закрепления результатов этого развития в норме , и традиции языкового вкуса. Объективная норма создается на базе конкуренции вариантов языковых знаков. Поэтому когда кодификатор описывает систему норм и вырабатывает нормативные правила, он стремится представить в описании систему норм объективных, но вынужден ориентироваться в известной мере на собственное восприятие языкового факта, т. Объективная норма складывается в узусе, т.

Поэтому для выявления объективной нормы необходимо прежде всего исследовать узус обычай употребления. В данной ситуации можно заметить противоречие, на которое указывает О. Лаптева: речь, по Соссюру, индивидуальна, а речевая деятельность, по Косериу, регулируется массовой и всеобщей нормой [Лаптева, с.

Это противоречие можно снять, введя понятие субъективной нормы. В этом и проявляется, как указывает О. Лаптева, субъективный аспект нормы, зависящий от отношения индивида имеющего набор социальных, возрастных, образовательных, личностных характеристик к объективной норме и сказывающийся на характере её использования [Лаптева, с.

Итак, норма как явление национальное и социально-историческое характеризует прежде всего литературный язык — признанную в качестве образцовой форму национального языка. Норма определяет, что правильно и что неправильно, она рекомендует одни языковые средства и способы выражения как законные и отвергает другие как противоречащие языковому обычаю, традиции.

Норма зиждется на узусе, обычае употребления, кодифицированная норма официально узаконивает узус или в каких- то частных случаях отвергает его ср. Ангарске Иркутской области при нормативном квартал ; в любом случае кодификация — это осознанная деятельность. Литературная норма как отражение традиции и результат кодификации представляет собой набор достаточно жёстких предписаний и запретов, способствующих единству и стабильности литературного языка. Некоторые исследователи указывают также на количественный фактор — распространённость нормы, хотя распространённой может быть и ошибка.

Норма обладает некоторым набором признаков, которые должны присутствовать в ней в своей совокупности. Так, общеобязательность и, следовательно, единство нормы проявляются в том, что представители разных социальных групп должны придерживаться традиционных способов языкового выражения, а также тех правил и предписаний, которые содержатся в грамматиках и словарях и являются результатом кодификации.

Норма устойчива и консервативна. Консервативность нормы обеспечивает понятность языка для представителей разных поколений. Норма опирается на традиционные способы использования языка и осторожно относится к языковым новшествам. Пешковский объясняет это следующим образом: «Если бы литературное наречие изменялось быстро, то каждое поколение могло бы пользоваться лишь литературой своего да предшествовавшего поколений, много — двух.

Но при таких условиях не было бы самой литературы, т. Слишком тонкий слой почвы давал бы слишком слабое питание литературным росткам. Консервативность литературного наречия, объединяя века и поколения, создаёт возможность единой мощной многовековой национальной литературы» [Пешковский, с. Поскольку норма консервативна, она направлена на сохранение языковых средств и правил их использования.

Однако консерватизм нормы не означает её полной неподвижности во времени. Другое дело, что темп нормативных перемен медленнее, чем развитие данного литературного языка в целом. В разные эпохи языковая норма неодинакова. В пушкинском «Памятнике…» читаем: и не оспОривай глупца, сейчас — только не оспАривай. Пушкинское Восстань, пророк надо понимать как встань, а не как подними восстание.

Достоевский писал: Тут щекотливый Ярослав Ильич… взглядом устремился на Мурина, сейчас слово щекотливый невозможно употребить по отношению к человеку ср. Толстой в одном из своих рассказов описывал действия героя, который стал следить полёт коршунов над лесом ср. Чехов говорил в телефон, а мы — по телефону Такая временнАя разность нормы — явление естественное: язык развивается, а вместе с ним развивается и норма.

Но изменение литературной нормы происходит медленнее, чем изменение всего языка в целом, поскольку норма не заимствует всё подряд из языкового потока, а отбирает только то, что нужно. Таким образом, норма исторически изменчива и относительно устойчива, что позволяет не разрушать единства литературного языка, не мешает его общепонятности.

Происходит это потому, что норма традиционна, в силу чего привычна. Устойчивость и традиционность нормы объясняют также и некоторую степень её ретроспективности. Несмотря на свою принципиальную подвижность и изменчивость, норма предельно осторожно открывает свои границы для инноваций, оставляя их до поры до времени на периферии языка.

Убедительно и просто сказал 13 Примеры Л. Пешковский: «Нормой признается то, что было, и отчасти то, что есть, но отнюдь не то, что будет». Всё вышеперечисленное позволяет сформулировать следующее определение: норма — относительно устойчивые, регулярно воспроизводимые в речи носителей языка способы выражения, отражающие закономерности языковой системы и предпочитаемые образованной частью общества. Определение нормы включает в себя основные критерии выбора нормативного варианта: 1 системный критерий, предопределяющий соответствие нормативного варианта системе языка закон языковой аналогии ; 2 функциональный критерий, предопределяющий регулярную воспроизводимость языкового явления в коммуникации, частотность употребления14; 3 эстетический критерий15, основывающийся на предпочтении варианта образованной частью общества культурная традиция, авторитетность источника.

Каждый из критериев по отдельности может влиять на выбор в качестве нормативного того или иного языкового явления, но апелляции к одному критерию недостаточно. Чтобы языковое средство было признано нормативным, необходимо сочетание признаков. Так, например, бывают очень распространены ошибки, причём они могут сохранять свою устойчивость на протяжении длительного периода.

Кроме того, языковая практика достаточно авторитетного печатного органа может оказаться далеко не идеальной. Что же касается авторитетности художников слова, то тут возникают особые трудности в оценках, т. Поэтому данный критерий менее объективный, вкусовой, основывающийся на восприятии варианта носителями литературного языка» [Рябова, c.

Этот критерий непосредственно связан с системным характером языка в целом, на каждом языковом уровне соотношение «норма и система» проявляется в разной степени; например, в области произношения норма целиком зависит от системы ср. С третьим критерием напрямую связан такой признак нормы, как её кодифицированность, — официальное признание нормы и описание её в виде правил предписаний в авторитетных лингвистических изданиях.

Иначе говоря, кодификация — это разработка свода правил, который приводит в систему нормированные варианты, «узаконивает» их. Таким образом, под кодификацией понимается экспликация письменное закрепление нормы, обычно имеющая ретроспективный характер и осуществляющаяся с ориентацией на языковые авторитеты на мнение писателей и учёных.

Необходимо отметить, что в формировании и эволюции современной языковой нормы участвуют как стихийные, так и сознательные процессы. Для признания нормативности языкового явления или факта, как уже было упомянуто см. Формой такого одобрения является кодификация, которая фиксирует в словарях, грамматиках и справочниках стихийно сложившиеся в речевой практике явления. Поскольку кодификаторы — как отдельные ученые, так и творческие коллективы — могут иметь разные взгляды и установки, разную степень проявления запретительных намерений, часто рекомендации в официально изданных документах не совпадают, особенно это касается стилистических помет в словарях, фиксации ряда грамматических форм и т.

Итак, кодификация нормы есть результат нормализаторской деятельности, а кодификаторы, наблюдая за речевой практикой, фиксируют норму, сложившуюся в самом языке, отдавая предпочтение тому из вариантов, который оказывается наиболее актуальным для данного времени. Ориентация на традицию, на поддержание консервативности нормы со стороны кодификаторов, какой-то группы профессионалов или «любителей словесности» иногда воспринимается общественностью как запрет на всё новое.

Стремление из консервативных побуждений сохранить что-либо например, в языке в неизменном виде, оградить от новшеств называется пуризмом фр. Пуризм может быть разным. В истории русской словесности известен, например, идеологический пуризм, связанный с именем А. Шишкова, адмирала, президента Российской академии с г. Пуризм Шишкова был последовательным и бескомпромиссным. Он призывал, например, вместо слова фортепиано употреблять якобы равнозначное тихогром, калоши предлагал называть мокроступами, а бульвар — гульбищем.

Появилась, например, такая пародия на его искусственный слог: «Хорошилище идёт по гульбищу из позорища на ристалище», что соответствовало фразе из известных уже тогда слов: «Франт идёт по бульвару из театра в цирк». И современные авторы, категоричные в своем неприятии иноязычных заимствований, оказываются в конкретных предложениях не оригинальней Шишкова. Почти анекдотичными выглядят предложения компьютер называть счётчиком, телевизор — дальновидом, магазин — лавкой, а офис — присутствием.

В наше время можно столкнуться с пуризмом вкусовым, когда языковые факты оцениваются с бытовых позиций: «режет или не режет ухо» ясно, что ухо может иметь разную чувствительность , а также с пуризмом учёным, который заслуживает большего внимания, поскольку способен оказать влияние на выработку рекомендаций. Это чаще всего эмоции библиофила, находящегося в плену традиции. Отчасти такой пуризм может быть и полезным, он обладает качеством сдерживающего начала.

В отличие от тенденциозных высказываний некоторых радетелей, их оппоненты — Л. Крысин, О. Сиротинина и др. Так, Л. Крысин полагает, что «наш язык от «фьючерсов» не очень страдает: грамматика — его костяк, его плоть — остается» и «иностранные слова иногда очень точно выражают суть предмета».

По мнению исследователя, регулировать использование англицизмов следует не административными мерами, а пропагандой культуры языка Комсом. Убедительным доказательством жизнеспособности иноязычных слов является «Толковый словарь живого великорусского языка» В. Вопреки желанию автора, включившего в свой словарь иноязычные слова лишь для того, чтобы показать превосходство над ними их синонимов исконно русских слов и таким образом изжить их из русской речи, большинство заимствований, отмеченных в словаре, укрепилось в словарном составе русского языка.

Таковы общественно-политические термины аристократия, агитация , финансово-экономические аукцион, вексель , научные гипотеза, дефиниция , бытовая лексика гардина, пудинг, винегрет и др. Многие англицизмы включаются в синонимические ряды с давно уже употребляющимися в русском литературном языке словами, ср.

При этом носители русского языка все чаще отдают предпочтение словам английского происхождения в силу их большей семантической точности и экономности. Именно в переломную историческую эпоху неизбежны и закономерны массовые заимствования, обозначающие новые понятия. Любые попытки искусственно воспрепятствовать этому процессу с помощью административных мер без учёта способности языка к самоочищению могут принести вред.

Неологизмы, которые отражают новые явления и понятия, процессы, происходящие в социуме, имеют серьезные шансы на прочное укоренение в языковой системе см. С развитием науки, культуры, общественных отношений меняется и язык. Источники обновления языковой нормы многообразны.

Прежде всего это разговорная речь, она подвижна, изменчива, в ней допускается то, что нередко не одобряется официальной нормой: необычное ударение, выразительное слово которое не зафиксировано в словарях , синтаксический оборот, не предусмотренный грамматикой. При неоднократном повторении эти новшества постепенно входят в литературный обиход. Таким образом и возникают варианты.

Осознанное обращение к норме происходит именно в этом случае — когда имеют место варианты. Вариантность — это важнейшая черта языковой нормы, которая тесно связана с её динамикой. Именно через появление вариантов происходит изменение нормы и её развитие. Варианты в узком понимании — это разновидности одной и той же языковой единицы, обладающие одинаковым значением и не имеющие каких-либо различий. В широком смысле под вариантами понимаются два или более языковых средства, одно из которых имеет дополнительный смысловой оттенок либо отличается сферой использования чаще всего термин «вариант» используется именно во втором значении.

Наличие вариантности — это результат эволюции самого языка, именно она обеспечивает выбор наиболее целесообразных вариантов языкового выражения. Образцовость, эталонность нормативного языкового средства всё более зависит от требований целесообразности, удобства.

Подвижность языковой нормы иногда приводит к тому, что для одного и того же значения в определённые временные отрезки имеется не один способ выражения, а больше. Происходит это потому, что прежняя норма ещё не утрачена, но наряду с ней возникает новая ср. Изменению норм предшествует появление их вариантов, которые реально сосуществуют в языке на определённом этапе его развития и активно используются его носителями.

Обозначим исходный вариант нормы буквой А, сменяющий его вариант — буквой Б и проследим, как происходит соревнование между ними. Господствует единственная форма вариант А , вариант Б находится за пределами литературного языка. Вариант Б проникает в литературный язык, считается допустимым в разговорной речи. В дальнейшем, в зависимости от степени распространённости, выступает как равноправный вариант.

Вариант А теряет свою главенствующую роль, окончательно уступая место варианту Б. Вариант Б становится единственной нормой, вариант А уходит из употребления. Б А языка Современное состояние русского языка, широкая представленность в нём вариантных форм, их стилевая дифференцированность позволили сформировать новый взгляд на характер нормы: характеристики «нормативное» — «ненормативное» оказались недостаточно точными и неадекватными по отношению к ряду языковых явлений.

Выяснилось, что норма эластична, максимально приближена к ситуации общения, к теме общения, к среде общения, поэтому и оказался востребованным термин варианты нормы. По степени обязательности различаются нормы императивные всеобщие, строго обязательные и диспозитивные восполнительные, допускающие выбор, вариантные. Например, обязательными для всех являются ударения в словах алфавит, средства, досуг, каталог, тогда как при произнесении слова творог допускается вариантность.

Такие нормы не допускают вариантов. Диспозитивные же нормы варианты допускают двойное употребление: манжет и манжета, в отпуске нейтр. Кроме того, норма бывает общеязыковой с вариантами или без них и ситуативной стилистической , последняя характеризует чаще всего речь профессиональную, например, общеязыковая литературная норма требует окончания -и, -ы во мн.

Профессиональная и разговорная речь допускает варианты на -а, -я: инженера, редактора, корректора, бухгалтера; профиля, штурмана. При общеязыковой норме компас, стапели моряки используют формы компас, стапеля и т. Много профессиональных вариантов у медиков, например: наркомания при общеязыковой форме наркомания и даже алкоголь вместо общеязыкового варианта алкоголь. Ситуативная норма может различать варианты семантического плана: ждать поезда любого , ждать поезд конкретный ; вариант может означать стилевую принадлежность: быть в отпуске и в отпуску второе характеризует речь разговорную , может быть обусловлен семантико-стилистическими различиями: гулять в лесу, но в «Лесе» Островского имеется в виду пьеса ; в саду, но в «Вишневом саде» Чехова и др.

Варианты оказываются переходными ступенями от устаревающей нормы к новой или служат средством стилистической дифференциации: будни[ч]ный и будни[ш]ный, высокий и высок[ъ]й, стакан чаю и стакан чая. То, что у нормы имеются варианты, но при этом она обладает свойствами единства и общеобязательности, даёт возможность говорить о толерантности нормы термин Л. Понятие толерантности применительно к языковой норме позволяет рассматривать норму не только как лингвистический, но и как социальный конструкт, на формирование которого оказывают влияние общественные предпочтения и запреты.

Структурная толерантность — это допущение нормой вариантов, различающихся своей структурой фонетической, морфологической, синтаксической при тождестве содержательной стороны. Например, фонетические варианты : ску[чн]о — ску[шн]о, [жыэ]леть — [жа]леть17, акцентные : творог — творог, одновременно — одновременно, морфологические : в цехе — в цеху, каплет — капает, словообразовательные : истеричный — истерический, синтаксические : учебник русского языка — учебник по русскому языку, банка для сметаны — банка под сметану.

Все эти варианты находятся в пределах литературной нормы и не различаются по смыслу. Коммуникативная толерантность — это использование вариативных средств языка в зависимости от коммуникативных целей, которые преследует говорящий в тех или иных условиях общения. Так, невозможно написать в деловом юридическом документе жаргонное беспредел, просторечное навалом, но в непринуждённом общении употребление этих лексем частотно.

Социальная толерантность — это допущение языковой нормой вариантов, распределённых по разным социальным группам носителей данного языка. В нормативных словарях подобные варианты отмечаются пометой «проф. Высоцкий Один и тот же носитель языка, общаясь с представителями разных слоёв говорящих, может сознательно выбирать те из 17 Следует обратить внимание на такое свойство литературной нормы, как её избирательность, особенно в сфере произношения: казалось бы, в одинаковых или очень сходных фонетических позициях одни слова допускают одно произношение, а другие — иное.

Функции нормы Внешняя функция. Внешней функцией нормы является охрана целостности литературного языка. Норма играет роль фильтра и не пропускает в литературный язык единицы нелитературных форм речи. Она санкционирует проникновение в литературное употребление всего ценного, что есть в живой речи и задерживает все случайное и временное. Внутренняя функция. Норма не делит средства языка на хорошие и плохие; её задача не запретительная, а рекомендательная. Она разграничивает языковые средства на подходящие для данной ситуации и не подходящие.

Потребности общения настолько сложны и многообразны, что для каждой ситуации нужны свои слова и конструкции, которые наиболее адекватно выполняют коммуникативную функцию. Очень остроумно этот тезис прокомментировал В. Солоухин: «Языковым мусором кажутся слова, забредшие из одной языковой сферы в другую. Одни химик остроумно заметил, что грязь — это химические вещества не на своем месте».

Виды норм Классификация видов норм традиционно учитывает уровневую организацию строения языка: 1 акцентологические 2 орфоэпические 3 лексические 4 словообразовательные 5 грамматические a. Акцентология — раздел языкознания, в рамках которого изучаются особенности и функции ударения. Русское же ударение может падать на любой слог, поэтому оно называется разноместным. Разноместность, как отмечает один из крупнейших исследователей произносительных норм Р.

Аванесов, делает ударение индивидуальным признаком каждого слова. Кроме того, ударение в русском языке подвижно, т. Акцентологические нормы русского языка многообразны — единых, универсальных правил постановки ударения нет.

Поэтому каждый образованный человек должен владеть определённым акцентологическим минимумом. Чтобы не допустить ошибки в постановке ударения, рекомендуется пользоваться специальными словарями Агеенко Ф. Словарь ударений русского языка. Новый орфоэпический словарь русского языка.

Грамматические формы. Орфоэпические нормы — это совокупность правил литературного произношения. Орфоэпические нормы в значительной мере определяются системой языка: «орфоэпическая грамотность опирается не на знание узаконенных правил, а на владение говорящими определённой системой произносительных норм», под которыми понимаются «общепринятые в литературном языке реализации возможностей, заложенных в фонологической системе русского языка» [Кузнецова, с.

Орфоэпия регулирует произношение тех или иных звуков в определённых фонетических позициях, а также в отдельных грамматических формах. Нормы русского литературного произношения складывались с ХVIII века вместе с системой литературного языка и окончательно установились в пушкинскую эпоху, но это не значит, что они оставались неизменными. Отступления от нормы, получая распространение, закрепляются в речи как произносительные варианты, которые затем могут стать нормой.

Так, по старой литературной норме звук [с] в улыбалась произносился твёрдо, на данный момент в формах прошедшего времени возвратных глаголов нормой является мягкое произношение. Поэтому в орфоэпии существует разграничение «старших» и «младших» произносительных норм» [Кузнецова, с. Именно старшая норма обычно отражается в словарях, «младшая» норма приводится с пометой «допуст. Исследователи Е. Ширяев, Н. Кузнецова отмечают, что на современном этапе изучения и описания орфоэпических норм трудно сформулировать понятие идеальной нормы, поэтому предлагается считать основными критериями хорошей с орфоэпической точки зрения речи умеренный консерватизм и всеобщность употребления.

Лексическая сочетаемость — это способность слов соединяться друг с другом. Возможность соединения слов в словосочетания наталкивается на разного рода ограничения. Например, синонимичные прилагательные длительный и долговременный по-разному сочетаются с существительными: можно сказать длительный период, но нельзя длительный день; можно долговременный кредит, но нельзя долговременный путь. Выявляя причины ограничения лексической сочетаемости, исследователи Ю.

Апресян, Л. Крысин говорят о валентности — способности слов сочетаться с другими словами в соответствии с теми законами, которые существуют в данном языке. Голуб выделяет три типа сочетаемости: семантическую невозможность сочетания слов из-за смысловой несовместимости синий апельсин, облокотился спиной 18, грамматическую невозможность соединения слов в силу их грамматической природы классический пример: Моя твоя не понимай — притяжательные местоимения-прилагательные не могут сочетаться с глаголом 19, лексическую можно одержать победу, но нельзя одержать поражение ср.

Причины ограничения на сочетаемость И. Голуб объясняет тем, что «в системе современного русского языка слова по большей части «притягиваются» не как нам вздумается, а занимают определённые места в тех или иных сочетаниях, которые на протяжении веков закрепились в речевой практике людей. Мы говорим и пишем как бы с помощью уже готовых 18 И. Стернин называет такую сочетаемость «логической», поскольку это сочетаемость на уровне здравого смысла нельзя сказать травяная луна, каменистый кот, спелый нож.

Мы можем сказать о человеке круглый отличник, идиот, сирота, но не круглый подлец, хвастун, умница. Примеры нарушения лексической сочетаемости. В нашей группе только я закоренелый оптимист. Мы все перепугались, когда у нее начались скоропостижные роды. Моя бабушка умерла, будучи преклонным человеком. Следует помнить, что некоторые слова сочетаются лишь с одной- двумя единицами: скалить можно только зубы, а моргать — глазами.

Такая ограниченная сочетаемость называется узкой или единичной. Именно лексическая сочетаемость позволяет говорящему создать неожиданный образ: казалось бы, странное сочетание — босые души, но у В. Высоцкого читаем Поэты ходят пятками по лезвию ножа и режут в кровь свои босые души. В подобных случаях говорят о нарушении лексической сочетаемости как о средстве создания выразительности. Плеоназм от греч. Обычно плеоназм возникает при соединении иноязычного слова с русским, дублирующим его значение: необычный феномен, своя автобиография, ведущий лидер, народный фольклор, специальная униформа.

Некоторые агитационные материалы восстановлению не подлежат, часть баннеров исчезла с улиц города совсем. Платформа была завалена ранеными и трупами убитых. Неправильное использование фразеологических единиц Фразеологизм — это «лексически неделимое, устойчивое в своём составе и структуре, целостное по значению словосочетание, воспроизводимое в виде готовой речевой единицы» [Розенталь Д. Словарь лингвистических терминов]. От обычных словосочетаний фразеологизмы отличаются постоянством состава.

Так, например, замена компонента кот на котёнок во фразеологизме кот наплакал ведёт к разрушению ФЕ. Правильность использования фразеологизмов в речи основывается на соблюдении их структурно-семантического единства. В противном случае возможны две ошибки: употребление фразеологизма в несвойственном ему значении Полтора часа спартаковцы костьми ложились под мячи и искажение формы фразеологизма Я так и обалдела от цен, просто шла разиня глаза.

Иногда говорящий соединяет в одном высказывании части разных фразеологизмов, возникающая при этом ошибка называется контаминация т. Словообразовательные нормы — правила, курирующие процессы, связанные с образованием слов. Нарушение словообразовательных норм возникает в случае неправильного использования говорящим словообразовательных морфем: 1.

Это и есть причина затяжки мстительства вм. Монитор должен иметь антибликационное вм. Термосовая вм. Грамматические нормы — это правила образования и использования форм слов, принадлежащих разным частям речи, а также правила построения синтаксических конструкций.

Следовательно, грамматические нормы разделяются на морфологические и синтаксические. Описанию грамматических норм посвящено множество пособий по культуре речи, поэтому целесообразно рассмотрение этого материала в рамках данного учебника ограничить обозначением сферы действия морфологических и синтаксических норм. Подробнее об этом можно узнать в пособиях по практической стилистике Д.

Розенталя и И. Голуб Голуб И. Стилистика русского языка. Практическая стилистика русского языка. Чтобы родить и вырастить детей — вот самая частая причина брака. Дети придают много смысла этому предприятию, структурируют жизнь супругов, наполняют ее заботами и радостями. Они же часто становятся «гробовщиками» супружества — переводят супругов в состояние родителей безвозвратно. В последнее время дети перестали быть универсальным оправданием для брака, стало возникать много специфических причин, да и сам брак стал хрупким.

Именно поэтому общая картинка благоприятного будущего — это крайне необходимое ребро жесткости. Пара примерно одинаково представляет себе, как хорошо они буду жить летом, через год и в старости. В это понимание «хорошего» входят и появление, и будущее детей, и как заботиться о родственниках, как отдыхать, приумножать ли состояние, как обеспечивать свою старость и т.

Помимо этих трех составляющих, в функциональном браке должна быть определенным образом устроена коммуникация между супругами. Любая социальная система пронизана коммуникациями, буквально затоплена ими. Дело в том, что в человеческой группе коммуникации тождественны поведению. Поведение есть всегда, «неповедения» не бывает.

Согласно системной теории, любое поведение несет в себе информацию Вацлавик и др. Фактически, супруги погружены во взаимодействие и общение, хотят они этого или нет. Избежать коммуникации невозможно. Таким образом, будучи в группе, пусть даже состоящей из двух человек, человек находится в информационном поле.

Он постоянно дает сообщения и получает их. Отказ от общения также является сообщением. Чем теснее связаны между собой в группе люди, тем большим количеством информации они обмениваются. Информативными являются не только слова, тон голоса, жесты и выражение лица, но и всякое изменение. Например: «Раньше звонил пару раз в течение дня с работы, чтобы узнать, как дела, а теперь не звонит вообще».

В функциональной семье изменения обсуждаются, в дисфункциональной часто не обсуждаются. Возникают зоны молчания, люди предпочитают не проверять свои версии происходящего, а принимать их за истину. Например, муж звонит жене с работы, просит взять из ящика письменного стола какие-то документы и прочесть их ему по телефону.

Когда жена убирала документы обратно, она обнаружила фотографии мужа с некоей женщиной. Эротический характер их отношений не оставлял сомнений. Отношения в этой супружеской паре конфликтные. Жена материально полностью зависит от мужа. В семье четверо детей.

Жена очень расстраивается, рыдает тихо, чтобы никто не заметил, встречает мужа как обычно, но с этого момента перестает заниматься с мужем любовью. Муж, сделав пару попыток, отступает и не расспрашивает жену о причине такого ее поведения. Супруги начинают отдаляться друг от друга, разъезжаются по разным комнатам и живут таким образом несколько лет. В какой-то момент супруги попадают к семейному психотерапевту в связи с навязчивой мастурбацией сына.

В ходе терапии вышеописанная ситуация всплывает. Жена объясняет, что она не стала ни о чем спрашивать мужа, потому что была уверена, что он ничего не скажет и вдобавок будет злиться и уйдет как раз к той самой женщине. А муж не обсуждал сексуальную жизнь с женой, потому что полагал, что ему «отказано от тела», потому что он плохой любовник.

Понятно, что любому поведенческому проявлению люди приписывают смыслы. Адекватно понять их можно только в контексте определенной коммуникативной ситуации. Например, симптомы болезней несут определенные сообщения и имеют смысл в коммуникативном контексте.

Всем хорошо известны истории о том, как у жены «болит голова» для того, чтобы не заниматься сексом. Голова действительно болит, возможно, и из-за напряжения, и тревоги связанной с тем, что по некоторым признакам жена «поняла», что муж вознамерился заняться сегодня любовью, жена этого не хочет, а сказать об этом боится, потому что муж может обидеться, а конфликта не хочется, а секса тоже не хочется, а что делать, непонятно, тут-то голова и заболи. Можно принять таблетку от головной боли и завести трудный разговор с мужем про то, как этот самый секс реорганизовать, чтобы жене хотелось его чаще.

А можно таблетку не принимать, пожаловаться на головную боль, получить порцию сочувствия от мужа и, заметьте, никакого секса. И, кстати, никаких трудных разговоров про это. И муж доволен, потому что не очень-то и хотелось. Так головная боль становится осмысленным сообщением в определенной коммуникативной системе. В системной теории считается, что психические заболевания также являются сообщениями.

Симптоматическое поведение соответствует той коммуникативной системе, в которой оно осуществляется. Стоит изменить правила коммуникации, как меняется симптоматическое поведение вплоть до его полного исчезновения Варга, Человеческая коммуникация обладает рядом особенностей и свойств. Люди используют как цифровой, так и аналоговый способ коммуникации. Слова, их написание, называние вещей, явлений и пр. Она не имеет сходства с обозначаемым. Почему «к-о-р-о-в-а» обозначает корову? Никакого сходства с реальным животным.

В цифровом коде даже петухи разных стран кричат по-разному, хотя понятно, что звук они издают один и тот же, а язык «оцифровывает» этот звук по-своему. Невербальная коммуникация — это аналоговая коммуникация, это язык мимики и жестов, тона голоса. В тех случаях, когда общение имеет прямое отношение к эмоциональному взаимодействию, оно становится «более аналоговым». В общении обе коммуникации сочетаются и дополняют друг друга. В аналоговых «высказываниях» нет точности, многие сигналы нуждаются в пояснениях: слезы горя или радости?

Прояснить ситуацию может цифровой текст. Словесные высказывания отражают эмоциональные состояния очень приблизительно. Они тонко передают смысл, но довольно грубо — оттенки взаимоотношений. В прекрасном фильме «Развод по-итальянски» влюбленная жена постоянно спрашивает мужа: «Ты меня любишь? Понятно, ей этого недостаточно, потому что высказывание не подкреплено аналоговым текстом.

Тогда жена спрашивает: «А как ты меня любишь? Трудности «перевода» с одной коммуникации на другую возникают постоянно. У людей серьезный роман, и они хотели бы провести жизнь вместе. Жениться или нет? Ухаживание, любовные отношения — аналоговое поле. Оформление брака, брачный контракт — цифровое поле.

Трудность этой ситуации определил Джей Хэйли: люди не могут понять: они вместе, потому что так они хотят или потому что они должны. Аналоговое высказывание отражает внутреннее состояние говорящего и может противоречить цифровому тексту. В такой противоречивой ситуации мы бываем очень часто. Группа наблюдала семьи детей, которые страдали шизофренией, и обнаружили некий стереотип взаимодействия, который они назвали double bind «двойная связь», у нас принят термин «двойная ловушка».

Это постоянно поступающее к ребенку неконгруэнтное на цифровом уровне одна информация, на аналоговом — прямо противоположная сообщение в ситуации, когда он не может выйти из общения. Работа проводилась в г. Тогда считалось, что постоянная «двойная ловушка» может породить шизофреническое поведение у ребенка.

Бейтсон приводит пример: в больнице находится мальчик, страдающий шизофренией, к нему приходит мама. Она сидит в холле. Он выходит к ней и садится рядом, близко. Она отодвигается. Он замыкается и молчит. Она говорит: «Ты что же, не рад меня видеть?

И добавляет: «Ты не должен стесняться своих чувств, дорогой». Вот что происходит: на одном коммуникативном уровне она показывает ему, что хотела бы увеличить дистанцию, при этом на другом — вербальном — она ничего подобного не делает. А когда он реагирует на невербальный уровень, то получает осуждение, негативную реакцию.

И выйти из общения, то есть покинуть родителей, ни один ребенок не может. Чем меньше ребенок, тем труднее ему вообще помыслить о выходе из этого поля, потому что он жизненно зависит от родителей. Кроме того, он всегда к ним просто привязан. Что бы ни делали родители, ребенок до определенного возраста с ними полностью связан эмоционально. Поскольку никакая реакция ребенка не является правильной, то он аутизируется, потому что не может быть адекватным.

Он просто выходит из общения. Ситуаций противоречия цифрового и аналогового способов коммуникаций в супружеской паре очень много. Говорит, что соскучился, но домой не спешит. Говорит, что любит, но к сексу не стремится. В глаза не смотрит и не разговаривает, но говорит, что все в порядке. Неконгруэнтная коммуникация порождает тревогу и недоумение. Обсуждать такую ситуацию очень трудно, потому что у человека возникает ощущение, что, может быть, он просто сам параноик, о чем супруга супруг сто раз ему ей и говорила говорил , когда он она пытался пыталась указывать на противоречия: «Я тебя всегда люблю, а сексом заниматься не хочется сегодня».

Все коммуникационные обмены могут быть или симметричными, или комплементарными. Эту особенность общения впервые отметил Бейтсон в г. Он описал два варианта взаимодействия разных культурных сообществ. Один вариант — отношения взаимодополнительности.

Они возникают в тех случаях, когда стремление и поведение двух групп различаются. Допустим, одна группа ведет себя агрессивно, а вторая покорна. Если эти поведенческие паттерны устойчиво сохраняются, то можно говорить о комплементарном схизмогенезе.

Различия нарастают: с одной стороны, увеличивается агрессия, а с другой — покорность. Они подкрепляют друг друга, и происходят захват, аншлюс, аннексия, экспроприация. Второй вариант — те случаи, когда поведение двух групп одинаково и их интересы одинаковы. Тогда, при симметричном схизмогенезе, мы видим взаимное нарастание, допустим, агрессии и в пределе — войну. Или стороны ведут себя мирно и хотят сотрудничать, тогда мы видим в идеале объединенную Европу, всеобщее разоружение, безъядерный мир.

Такие же особенности общения свойственны парному взаимодействию людей. При комплементарном паттерне взаимодействия мы видим пары: палач — жертва, самоутверждение — покорность, хвастовство — восхищение и т. При нарастании различий один член пары все время приспосабливается к другому и теряет себя в отношениях. Он перестает понимать свои желания, мотивы, стремления, не осознает своего внутреннего содержания.

Так же как при нарастании комплементарного схизмогенеза групп две равноправные страны заменяются метрополией и колонией, так и в паре вместо двух разных людей возникает то, что Мюррей Боуэн называл «нерасчлененная эго-масса». При симметричном схизмогенезе в паре люди общаются по принципу «око за око, зуб за зуб».

При таком взаимодействии различий становится все меньше и меньше. Выстраиваются другие пары: гнев — гнев, агрессия — агрессия, равнодушие — равнодушие. Поведение и устремления у людей одинаковые, они представляют собой два зеркала, стоящие друг напротив друга. Понятно, что взаимная агрессия приводит к насилию в семье, а при взаимной невключенности или покорности люди не могут принимать решений, и динамика семейной жизни практически замирает.

Люди — пленники коммуникативных паттернов. Их поведение подчиняется коммуникативной логике. В дисфункциональной семье многие процессы очень ригидны. Коммуникативные паттерны — не исключение. Возникают стереотипы взаимодействия, и люди им следуют. В функциональной супружеской паре мало стереотипов взаимодействия, паттерны симметричности и комплементарности меняются быстро. Каждая коммуникация имеет содержательный аспект и аспект отношений.

Коммуникация не только передает информацию, но и влияет на поведение. Иногда коммуникацию подразделяют на описательную и побудительную. Представьте себе прибор. Есть его описание — содержательный аспект. Есть инструкция — что надо делать, чтобы им пользоваться — это побудительный аспект, или информация об информации.

В человеческом общении все устроено так же, но выглядит более драматично. Побудительный аспект коммуникации, или информация об информации, формирует взаимоотношения людей. Муж целеустремленно напивается в гостях. Жена угрожает, что уедет домой одна. Это содержание сообщения, собственно информация. Муж в ответ умиляется и тянется целоваться, то есть дает информацию, что не воспринял угрозу всерьез. Чаще информация об информации скрыта в общении.

Интересные примеры приводит И. Утехин: «Где ты опять оставляешь свои носки, ты никогда не выключаешь свет на кухне, почему за тобой всегда надо убирать, крошки на скатерти, мусор не вынесен…» Утехин, , с. Информацией об информации являются слова «всегда», «никогда», «опять». Утехин обобщает их в одном слове «доколе?

Один воспитывает, а другой является жертвой воспитания, если принимает упреки. Метакоммуникация определяет статусную расстановку в паре. Один «выше», он воспитывает, другой — объект или жертва воспитания, он ниже по положению. Если выделить «голую» метакоммуникацию, то она выглядит так: «Я вижу себя главным в контакте с тобой в данный момент». Жертва находится в комплементарной позиции. Неважно, извиняется она или ворчит в ответ. Если нет ответной агрессии, то побудительный ответ такой: «Я вижу себя подчиненным в контакте с тобой в данный момент».

Ответ может быть и другим. В этом случае позиция партнера симметричная и побудительный аспект коммуникации такой: «Нет, это я вижу себя главным в контакте с тобой в данный момент». Очень важно то, что побудительные аспекты коммуникационных обменов очень динамичны.

Они действительно «играют» только в данный момент. Если отношения тяжелые и конфликтные, то определяющим и самым главным являются именно побудительные аспекты, а содержательные неважны. Я вижу себя таким-то в контакте с тобой в данный момент — И я вижу тебя именно таким в контакте со мной в данный момент.

В обыденной жизни это выглядит, например, так: «Правда мне очень идет эта стрижка? Я вижу себя таким-то в контакте с тобой в данный момент — А я не вижу тебя таким в контакте со мной в данный момент. Отрицание и игнорирование самоопределения обижают, особенно если они поступают от значимых людей.

Коммуникативный процесс воспринимается по-разному участвующими в нем сторонами; у каждого человека формируется своя реальность. У разных людей всегда создаются разные картины последовательности событий. В системной теории это явление называется разная пунктуация последовательности событий.

Двое подрались на улице. Их привели в милицию и допрашивают. Один сообщает: «Драка началась с того, что он дал мне сдачи». Для него событием было не то, что он ударил человека, а то, что получил удар в ответ. В жизни мы встречаемся с этим постоянно. Муж жалуется на то, что жена все время ворчит. Жена жалуется на то, что муж ничего не делает дома. Жена приходит домой и видит мужа спящим на диване, а носки лежащими на полу.

Она будит мужа, упрекает его за то, что он разбрасывает носки, уносит носки в стирку. Муж недоволен тем, что ему не дали поспать, что его грубо разбудили, и сообщает, что с дивана сегодня вообще не встанет. Жена ворчит, но ужин ему на диван приносит, грязные тарелки уносит и продолжает ворчать.

Для жены последовательность событий такая: лежит — лежит — лежит. Для мужа другая: ворчит — ворчит — ворчит. Понятно, что разные пунктуационные паттерны есть паттерны обмена подкреплениями. Так формируется союз гипо- и гиперфункционала. Они не могут друг без друга и поощряют друг друга, даже если это им не нравится.

Если бы жена не будила, не ворчала и ничего для мужа не делала, то, глядишь, он с дивана и встал бы. А если бы жена упорствовала в своем милом безделье, то муж стал бы активнее, и уже жена могла бы всюду разбрасывать свои колготки. Обычно люди спорят о пунктуации последовательности событий. В кабинете системного семейного психотерапевта это происходит постоянно. Очень трудно убедить людей не искать общую пунктуацию, а с интересом отнестись к картинке каждого. Иной раз это трудно и психотерапевту.

Он может потерять нейтральность и принять версию какой-то одной стороны. Спасением от этого является уход от линейной пунктуации одного человека и переход к циркулярному видению. В этом случае психотерапевт учитывает взаимное подкрепление, которое происходит каждый раз, когда возникает взаимодействие. Не было бы сдачи, если бы не было первого удара.

Кроме того, психотерапевт учитывает все коммуникативные контексты. Гипофункционалу приятно, когда его обслуживают, в этом он видит знак заботы и любви. А гиперфункционалу нравится осознавать свою нужность и всесильность. В общении могут возникать парадоксальные способы взаимодействия. Парадоксы очень интересовали людей.

До сих пор не забыты знаменитые парадоксы античного мира, например: Ахиллес и черепаха или остров Крит, где все лжецы. Парадоксальные коммуникации выделяют в отдельный класс и называют прагматическими Вацлавик и др. Прагматические парадоксы — это сфера ежедневного человеческого общения. Бывают парадоксальные предписания. Например, родитель говорит ребенку: «Не будь таким послушным».

Если ребенок начнет безобразничать, то это означает, что он послушный. Если он будет продолжать вести себя хорошо, значит, он не выполнил предписание. Ребенок в тупике. Или девушка говорит своему возлюбленному: «Будь властным со мной».

Все понятно. Если он станет выполнять ее просьбу, то власть в руках у возлюбленной, а если нет, то просьбу он не выполнит. Или: «Ты должен быть спонтанным». Парадоксальные предписания разрушают деятельность. Парадокс заключается в том, что требуется симметричный ответ в рамках комплементарного взаимодействия.

Двойная ловушка также относится к сфере прагматических парадоксов. На одном коммуникативном уровне дается одно предписание, на другом — противоположное, и, кроме того, существует запрет на выход из контакта, на неподчинение. Стой там, иди сюда, это приказ. Коммуникативные парадоксы не ограничиваются отдельными сообщениями. Чаще всего это целый развернутый сценарий поведения.

Например, человек, который страстно хочет быть любимым, скорее всего, не достигнет этой цели. Сама потребность «быть сильно любимым», особенно если это приоритетная потребность, заключает в себе парадокс. Допустим, этот человек находится в браке или в других серьезных отношениях. Он хочет быть любимым, значит внимательно отслеживает и подсчитывает знаки любви в общении со своим партнером. Причем человек, который страстно хочет быть любимым, определил для себя те поведенческие знаки, которые свидетельствуют о силе любви партнера.

Знаки заботы: подарки, оказание разнообразной помощи кто поскромнее, тому достаточно получить помощь после высказанной просьбы, кто с большей фантазией — тот ждет, что ему будут помогать и без просьбы , обслуживание — кому чего надо: кофе в постель, обувь почистить, спинку потереть Знаки страсти — обычно это сексуальное взаимодействие.

Считается, что если партнер сильно любит, значит постоянно хочет секса и неутомимо и разнообразно им занимается и — главное — испытывает удовольствие не от своих ощущений, а от положительных эмоций партнера. Здесь иногда бывает усложнение. Секс из разряда профанного переводится в разряд сакрального — это некое специальное действо и специальное ощущение, суть которого примерно формулируется так: мое тело — храм; познав его, ты приобщился святых тайн.

За отступничество измену — смерть. Когда сексуальный обряд исполняется, «по всей земле зацветают сады» и все живое плодится и размножается. Сложные знаки большой любви — обычно из сферы мистического. Ну, во-первых, это особенное понимание, без слов и лучше с опережением.

Ты еще только подумать собрался, а она уже… Так же и взгляды на жизнь и людей должны совпадать до самых мелочей. Во-вторых, любовь партнера выдерживает все испытания. Понятно, что испытания надо устраивать, иначе невозможно проверить силу любви. Испытанием может быть что угодно; пьянство, дурной характер, вредные привычки. Главное не то, как человек себя ведет, а то, как он стратегически мыслит. Испытание получается тогда, когда человек, проверяющий любовь другого «на прочность», принципиально отказывается соответствовать ожиданиям этого другого, сильно любящего, и часто старается делать «назло».

Полюбите меня черненького — беленького меня всякий полюбит. Тот человек, который сосредоточен на том, сильно ли его любят, на самом деле сосредоточен на себе, на процессе получения психологического блага, то есть находится в эгоцентрической потребительской позиции.

Реальность другого человека, того, от кого он хочет получить это благо, игнорируется — иногда грубо, иногда тонко. Не получается полноценного общения, диалога, нет партнерства. Человек хочет любви и, огрубляя, ведет себя отталкивающим образом. Другому-то, который назначен на роль любящего, невдомек, что он участвует в проверке любви. И узнать он этого не может — тогда весь смысл проверки теряется. Это и есть парадокс. В психотерапевтическом процессе так же много парадоксальных взаимодействий.

Парадокс может содержаться и в самом обращении за помощью. Клиенты и хотят перемен, и опасаются их. Поэтому частый подтекст обращения: «Давайте все изменим, но так, чтобы ничего не менялось». В функциональном браке подтекст не преобладает над текстом, гибко меняются симметричные и комплементарные обмены.

В коммуникации преобладают подтверждения самовосприятия, если оно позитивное, и неподтверждение, если оно негативное. Практически не бывает игнорирования. Не бывает двойных ловушек, коммуникация конгруэнтная. Парадоксы используются, в основном чтобы пошутить, а если — нет, то люди могут эту ситуацию обсудить.

Кроме того, супруги понимают, что у каждого своя реальность, даже если они говорят об одном и том же событии. Познать ее трудно, людям вообще понимать друг друга трудно. В функциональном браке бывают непреодолимые различия взглядов, ценностей и предпочтений.

В психотерапевтическом процессе невозможно обойтись без анализа коммуникаций. Такой анализ сам по себе является метакоммуникацией. В ходе этого анализа супруги начинают видеть и разную пунктуацию событий, и неконгруэнтные сообщения, и разные побудительные аспекты коммуникаций.

Становится понятно, как действуют парадоксы и как трудно принять различия и допустить, что различия не мешают хорошо жить вместе. Хороший брак это такой брак, когда оба человека понимают, что вместе они расширяют возможности каждого, создают такую жизнь, которую один был бы не в состоянии себе создать. Это касается не столько материальной составляющей, сколько эмоционально-психологической и биологической.

Можно вместе завести и вырастить детей, создавать радость и заботу друг о друге, приятные переживания, которые люди не могут получить с посторонними. Понимание, синтонность, сочувствие и утешение, эмоциональная поддержка — это то, что люди могут получать друг от друга в браке.

Стресс для семьи возникает всякий раз при переходе с одной стадии жизненного цикла на другую, потому что меняется человеческая среда, структура семьи, возникают новые задачи, которые не очень понятно как решать. Кроме того, стрессом для семьи являются болезни, переезды, изменение экономического положения в любую сторону.

Понятно, что на семью действуют и все социальные стрессоры, которые действуют на все общество. Стресс повышает тревогу и дискомфорт каждого человека в семье. В каждой семье есть свой психотерапевтический потенциал, который определяет степень эффективности копинга. Если в трудные времена супруги объединяются, помогают друг другу, то стресс преодолевается быстро, психотерапевтический потенциал семьи высокий.

Если стресс приводит к взаимным обвинениям, конфликтам и дистанцированию, то можно говорить о низком психотерапевтическом потенциале. Дисфункциональная семья, как правило, неустойчива к стрессу. Кроме того, у дисфункциональной семьи есть внутренние стрессоры — это отношения супругов, которыми они недовольны.

Их психологические потребности фрустрированы. Они пытаются снизить личный стресс, уменьшить тревогу — чаще всего через попытки занять более высокое положение в семейной иерархии. Если рассматривать супружеские отношения, то в семье, которая находится в стрессе, как правило, происходит борьба за власть и контроль.

Человек с фрустрированными потребностями надеется на то, что, заняв главное положение в семье, он сможет свои потребности провести в жизнь. Его партнер хочет того же для себя. Борьба за власть принимает самые причудливые формы и часто поражает три главные сферы семейной жизни — воспитание детей, сексуальную жизнь и финансовые стратегии.

Как можно понять, что ты главный? Тебя слушаются, тебе подчиняются. Кому-то бывает достаточно подчинения в некоторых зонах жизни, кому-то необходимо тотальное подчинение. Чем более фрустрированы потребности супругов, тем жестче их борьба за то, по чьим правилам жить. При нарастании симметричного схизмогенеза само высказывание потребности в любой форме порождает неповиновение, отказ.

Формула отношений при борьбе за власть: если ты этого хочешь, ты этого не получишь. Борьба за власть по своему эмоциональному устройству вполне может заменять любовь — эмоции интенсивны, одновременны, и есть интрига: кто-то победит в схватке? Согласно закону гомеостаза Берталанфи, борьба за власть становится системообразующим фактором. Она начинает в каком-то смысле определять семейную идентичность: мы в клинче, не путайте с объятиями.

В любой длительно дисфункциональной семье обязательно есть борьба за власть и контроль. Если бы ее не было, супруги смогли бы пойти навстречу друг другу. Иногда такие пары доходят до психотерапевта. Они сами измучены своей жизнью — расстаться невозможно, потому что тот, кто покидает поле битвы, считается проигравшим. Необходимы «голубые каски ООН», иначе от брака могут остаться одни руины, а выигравшего не будет. Супруги прибегают к психотерапии и даже говорят, что хотели бы улучшить свои отношения, но это не главное.

Важнее всего изменить отношения таким образом, чтобы не оказаться капитулировавшим. Работать с такими парами трудно, потому что они, как правило, не выполняют предписаний. Каждый боится, что другой подумает: ты готов послушать психотерапевта, может, и меня будешь слушаться? И уж тогда я добьюсь…. Для психотерапевта основная опасность в этой ситуации — начать участвовать в борьбе. Одно предписание не выполнили, я вам другое сочиню.

А объясните, почему не выполнили? Признаком того, что психотерапевт вовлекся в борьбу за власть, является его собственная досада, раздражение и стремление принудить клиентов получить помощь, наконец. Если клиенты не выполняют предписания, конечно, стоит расспросить их, что помешало и какое предписание им могло бы пойти на пользу.

Однако обольщаться не нужно — если люди бьются за власть и контроль друг с другом, они почти наверняка захотят побиться и с психотерапевтом. Лучше всего в этой ситуации помогает полная капитуляция психотерапевта.

Супруги К. В рабочие дни жизнь была стереотипна и дистантна. Дистанция позволяла общаться ритуально, предсказуемо, и для конфликтов не было повода. В выходные они больше времени проводили друг с другом, сталкиваясь с взаимным недовольством и разочарованием.

Конфликт помогал не сближаться. Поссоришься в пятницу, можно надеяться, что в выходные не будешь общаться. На сеансе обсуждали вопрос о том, как не поссориться в пятницу и хорошо провести выходные. Я задавала каждому один вопрос: что он мог бы сделать сам, чтобы конфликта не возникло.

Важно не концентрироваться на том, что мог бы делать другой супруг, потому что в ситуации борьбы за власть это спровоцирует только дополнительное сопротивление. Муж сказал, что в пятницу приготовит ужин. Жена пообещала, что позаботится о каком-то интересном фильме. Они поссорились в четверг и в пятницу ничего не сделали. Так было дважды. На очередной встрече я сказала, что не могу помочь им избавиться от конфликтов.

Очевидно, что у конфликтов есть какой-то скрытый смысл, что они очень важны для их жизни. Я предложила закончить сеансы ввиду того, что не смогла быть им полезной. Это классический прием миланской школы, который позволяет передать ответственность клиентам и продемонстрировать неучастие терапевта в борьбе за власть через демонстрацию некомпетентности.

Решили встретиться еще раз, скорее всего, последний. После этого стало возможно сотрудничество со мной, а затем и друг с другом. Рассмотрим наиболее типичные варианты дисфункционального взаимодействия в браке и варианты терапевтических предписаний.

Люди ссорятся и не мирятся. В лучшем случае обходят конфликт стороной и делают вид, что ничего не было, а потом снова ругаются по тому же поводу. Конфликты ничего не решают. В ситуации конфликта начинает преобладать один вид коммуникации и он не меняется — либо симметричный, либо комплементарный.

В этих случаях мы говорим о комплементарном или симметричном схизмогенезе Бейтсон, Комплементарное нарастание различий бывает, например, когда один член пары все время нападает, обвиняет и упрекает, а другой все время оправдывается и извиняется. Один всегда прав, а другой всегда во всем виноват. В одной паре муж все время терял свои вещи, не только дома, но и на работе, а жена всегда была в этом виновата.

Если дома, то «ты куда-то сама засунула», а если на работе: «ты мне не вовремя позвонила, отвлекла, вот я и потерял». При симметричном расколе агрессия встречается с агрессией и конфликты становятся опасными для здоровья.

Начинается с крика и заканчивается дракой. Откуда берутся конфликты? Они происходят из столкновения интересов при невозможности найти компромисс. Люди вступают в брак с определенными потребностями. Оба надеются, что брак улучшит их жизнь. Никто не заключает брак для того, чтобы страдать. Радость, комфорт, покой, восторг, доверие и тому подобные эмоциональные переживания и есть функция брака. Люди надеются и желают испытывать в ходе совместной жизни именно эти состояния и, по-возможности, ничего кроме этих состояний.

У каждого человека требуемые состояния возникают по-разному и от разного. Один универсальный путь — заражаться всем этим прекрасным от партнера. Он восхищается тобой, умиляется, испытывает сексуальное возбуждение от тебя, восторг и т.

Это неплохо, если только роли не закреплены жестко, если супруги продуцируют духоподъемные состояния по очереди. А если это всегда делает только один супруг, то довольно скоро он начинает чувствовать себя неоцененным и используемым и уже не может вдыхать в отношения любовь. Трудным моментом является еще то, что люди далеко не всегда знают, что надо сделать им самим или что может сделать их супруг для того, чтобы возникли желательные состояния.

Есть вредная мифология любви: люди полагают, что если есть любовь, то все получается само собой. Эта легкость, непринужденность и нерукотворность счастья и есть признак «настоящей» любви, если же отношения приходится строить, если понимание не возникает по щелчку пальцев, то это все не то, и отношения не стоит беречь и развивать. В реальности, в зависимости от опыта той любви, который человек получил в детстве от родителей, у него формируются любовные предпочтения, воспринимаемые им знаки любви и его собственное любовное поведение в широком смысле слова.

У пары эти знаки частично совпадают. Если бы этого не было, они не смогли бы составить пару. Но многие знаки и проявления не совпадают. Полные добрых намерений и хороших чувств, люди выражают любовь, но эти послания не доходят до своих адресатов.

Если люди не получают достаточного для хорошего самочувствия знаков любви от партнера, они огорчаются, сердятся и тревожатся. Люди выражают свои плохие состояния, упрекают и обвиняют — все это усугубляет ситуацию. Если плохое самочувствие возникает чаще, чем хорошее, и держится дольше, чем хорошее, то у супругов возникают сомнения относительно самого жизненного выбора — что делать с таким разочаровывающим опытом?

Конфликты возникают из-за любого несогласия, напряжения, стресса, плохого самочувствия. Обычный круг взаимодействия такой: одному супругу кажется, что другой его критикует. Матвей возвращается из командировки и по телефону спрашивает у жены: « Какие ко мне пожелания? Что произошло? Матвей высказывал свое расположение и добрую волю. Думал, что его попросят что-нибудь привезти из командировки. Женя же сообщила о том, что она хочет, чтобы муж обращался с ней определенным образом.

В этот момент для Матвея и начинается событие — ссора возникает именно теперь. Он слышит в тексте жены, во-первых, что его доброе намерение проигнорировано и, во-вторых, что он не такой как надо, и Женя им недовольна. Его это возмущает, и он обзывает Женю.

Женя считает, что она просто высказала игривое замечание с эротическим подтекстом. Для нее событие началось с того, что Матвей ни с того ни с сего ее обозвал. Она возмущена и обижена, что и показывает. У конфликтующих пар всегда подтекст важнее текста. Поэтому они, как правило, не помнят, из-за чего ссорились. Дело не в реальных поводах, а в том отношении, совершенно неприемлемом, который каждый супруг, как ему кажется, получает от другого супруга. Эта ситуация хорошо описывается анекдотом: два алкаша идут опохмелиться к пивному ларьку.

Ларек закрыт, и на нем висит бумажка: «Пива нет». Один алкаш говорит другому: «Валька сука. Такого рода недопонимания бывают у всех супружеских пар, но у дисфункциональных — развитие таких ссор «злокачественное». Они не выясняют отношения, не выходят на метакоммуникативный уровень, то есть у них не бывает коммуникации о коммуникации. Матвей и Женя не могут успокоиться и мирно обсудить, что это было между ними. Они не умеют мириться. Они не чувствуют себя в безопасности друг с другом. Каждому кажется, что стоит только высказать потребность в общении, в примирении, как это сделает человека уязвимым и партнер обязательно этим воспользуется.

Поэтому после конфликтов они сначала дистанцируются, друг с другом не разговаривают, потом внешние обстоятельства приводят их к необходимости обсудить что-то конкретное «я не могу завтра утром погулять с собакой» и дальше они начинают общаться так, как будто конфликта не было. Причины, к нему приведшие, и выводы не обсуждаются. Вскоре все повторяется вновь. Надо сказать, что у хронически конфликтующих супругов самые сильные эмоции возникают именно во время ссор.

Они, конечно, отрицательные, но они хотя бы есть, и есть эмоциональный обмен. Когда такие супруги проходят терапию, обязательно возникает момент, когда они начинают бояться того, что когда уйдут конфликты, им вообще придется расстаться. Они не понимают, на какой почве они будут общаться.

Если эмоции совсем уйдут из общения, то как вместе жить? Стратегическая цель терапии конфликтующих пар — не прекратить конфликты, а создать возможности для метакоммуникации, которая позволит супругам прояснять причины конфликтов и договариваться о более комфортном взаимодействии. Возможность такого диалога для начала обеспечивается переходом в другое эмоциональное состояние. Бессмысленно строить открытый диалог, если оба супруга измучены своим страданием, больны взаимным недоверием и несправедливы друг к другу.

Сначала необходимо вполне искусственно создать безопасные зоны взаимодействия и накопить прецеденты положительного общения. Тревога и подозрительность снизятся, тогда можно будет говорить и о превратностях любви. Эти безопасные зоны создаются с помощью прямого предписания.

Терапевт расспрашивает клиентов, что они любят или любили раньше делать вместе. Секс исключается на этом этапе терапии как очень эмоциональное взаимодействие. Мы ищем вместе с клиентами такое занятие, которое нравится каждому само по себе, не требует ничего специального как, скажем, путешествие , то есть то, что можно устроить легко, без больших денежных и временных затрат, неэнергоемкое: прогулки, совместный просмотр фильмов дома или в кинотеатре, посещения ресторанов, игра в карты, кости, любые настольные или электронные игры для двоих и пр.

Предписание звучит как «столько-то раз в неделю, независимо от того, в ссоре вы или нет, вы делаете то-то и то-то» то, что они вместе выбрали на терапевтическом сеансе. Обычно это смягчает атмосферу, и тогда на сеансах можно анализировать конфликтное взаимодействие, вскрывая подтексты, потребности, читаемые и посылаемые знаки любви.

Тогда на сеансах становится понятным, как мириться, как прекращать острый конфликт. Здесь есть также полезное прямое предписание — во время страстного конфликта резко менять «картинку», например, начинать раздеваться, где бы конфликт ни был: в магазине, в общественном транспорте. По моему опыту, парадоксальное предписание конфликтов «составьте расписание, кто когда будет отвечать за то, чтобы конфликт произошел; «дежурный по конфликту» должен инициировать конфликт в определенный день и время, а второй человек — отмечать на большом листе бумаги, «достаточно ли хорошо» действовал дежурный; «старания» оцениваются в баллах; дежурить нужно по очереди снижает их эмоциональную интенсивность, иногда даже убирает конфликты из общения, но нередко никакое другое эмоциональное взаимодействие на их место не приходит.

Пара может из разряда конфликтной просто перейти в разряд дистантной. Для реанимирования эмоциональной связи бывают полезны так называемые «сюрпризные свидания». Каждого супруга просят пригласить другого на свидание. Содержание этого свидания придумывает приглашающий, но держит это в секрете от другого супруга.

Отказаться от такого свидания нельзя. Идея этого предписания в том, что каждый приглашает другого в свое «хорошее и приятное». Если одному члену пары удается заразить своим хорошим состоянием другого, то это и есть ожидаемый результат. Эффективны предписания «как если бы». Например, каждого супруга просят выбрать тайный день, в течение которого он будет общаться с другим супругом так, как если бы он был уверен в добром к себе отношении, в любви и принятии.

Другой супруг должен догадаться, когда был этот день. Успешность угадывания и вообще анализ такого взаимодействия обсуждаются с терапевтом на приеме. Предписания коммуникаций бывают эффективными либо когда в семье отчетливо выражен комплементарный схизмогенез, то есть один супруг большую часть времени находится в рациональной зоне, другой в эмоциональной, либо когда общение очень дистантное.

В первом случае инициатором общения, как правило, выступает «эмоциональный». Он выражает некую сильную эмоцию, обычно отрицательную. Отрицательной эмоцией легче привлечь внимание. Чем больше разумный холоден и мудр, тем сильнее эмоциональный чувствует и страдает. В предписании им предлагается поменяться местами: каждый день они должны разговаривать.

Каждый говорит пять минут, но «Разум» сообщает о своих самых сильных переживаниях за день, а «Эмо» — о своих мыслях и соображениях.

ВЫСОКООПЛАЧИВАЕМАЯ РАБОТА В КОКШЕТАУ ДЕВУШКА

Этом барбери ткань красиво

РАБОТА В МЫШКИН

Словарь отражает все изменения, происходящие в мире. Он запечатлел опыт и мудрость веков и, не отставая, сопутствует жизни, развитию техники, науки, искусства. Он может назвать любую вещь и располагает средствами для выражения самых отвлечённых и обобщенных идей и понятий» [C. Маршак; цит. Но всё вышеперечисленное составляет лексический запас языка, а не словарный запас конкретного говорящего.

Думается, что в неразличении этих понятий и находится источник бесконечных сетований про «гибель великого русского языка». Когда мы слышим бедную речь, читаем тексты, переполненные штампами, написанные сухо и однообразно, то следует говорить не о гибели языка, а о недостаточном культурном уровне говорящего и, как следствие, о его малом словарном запасе.

Кроме разнообразия словаря, следует учитывать многозначность как источник необычного, неожиданного в речи, как возможность привлечь внимание слушающего игрой слов, основанной на референциальной неоднозначности: Брокеры живут играючи на курсах и котировках Л. Парфёнов, ведущий программы «Намедни», рассказывая о появлении в е годы новой профессии ; Мы продолжим окучивание окружающей действительности ровно через неделю. Смотрите нас в следующую субботу. Всего вам доброго!

Следует учитывать также синонимические возможности русской лексики. Обратим внимание, как говорящий формулирует свою мысль, используя для этого синонимы схватка и драка. Явлинский, выступая с обращением к телезрителям, так говорит о своих соперниках, партиях ОВР и «Единство»: Схватка оказалась просто смертельной. Мы не обсуждали на этих выборах ни программы, ни задачи, ни цели, ни подходы к решению насущных проблем.

Драка шла совсем в другом направлении. Говорящий употребляет в качестве прагмем 7 лексемы схватка и драка, используя их как синонимы, с одной стороны, и фактически противопоставляя благодаря игре на оттенках значения, с другой. Использование лексемы драка вносит оттенок бытового, сниженного. Применяя после двойного употребления лексемы схватка лексему драка, Г. Явлинский разрушает созданный им образ великого столкновения двух сил, даёт сниженную характеристику анализируемой ситуации, выражая тем самым своё негативное отношение к происходящему.

Смысловая наполненность речи, помимо лексического потенциала, создаётся ещё и предоставляемой языком возможностью синтагматического варьирования. Так, в тексте обращения к избирателям8 С. Умалатова пытается создать у слушателей ощущение катастрофичности происходящего такое нагнетание отрицательных эмоций нужно политику для того, чтобы люди уверились в необходимости избрания в Думу именно этого кандидата в депутаты.

Создание говорящим ощущения апокалиптичности осуществляется благодаря специфической синтаксической организации этой части текста выступления. Данный эффект возникает в результате использования параллельных синтаксических конструкций: 7 Под прагмемами понимаются лексемы, вобравшие прагматический компонент в ядро своего лексического значения, в результате чего имеющие возможность употребляться как законченные суждения о том, что они обозначают.

Умалатовой: Наша некогда сильная и независимая держава, по праву считавшаяся великой, сегодня находится в тяжелейшем состоянии. Экономика деградирует, промышленность в упадке, большая часть населения живёт в нищете, рушатся нравственные устои общества. И при этом государство ведёт войны ещё и со своим собственным народом. Промышленность в упадке. Большая часть населения живёт в нищете. Их ритмическая упорядоченность формирует представление о неминуемости краха, конца.

Ощущение катастрофичности и глобальности происходящего усиливается в результате активизации лексем с отрицательной оценочностью упадок, нищета, деградировать и плюрализации создаваемой референтной группы большая часть населения живёт в нищете. Ответственного за происходящее политик не называет, устраняя субъекта действия рушатся — кем? Как свидетельствует проведённый анализ, богатство речи не может быть реализовано только лишь за счёт словарного запаса говорящего. Важно также и разнообразие предоставляемых языком грамматических возможностей.

Головин предлагает «различать в совокупном речевом богатстве богатство лексическое, семантическое, синтаксическое, интонационное» [Головин, с. Представляется всё же, что «семантическое богатство» не может быть описано отдельно от лексического и грамматического компонентов, поскольку является их непосредственной составляющей.

Богатство же интонационное может быть реализовано только в устной речи. Функции интонации выделение особо значимой части высказывания выполняет на письме особый порядок слов, а следовательно, предлагаемый Б. Головиным интонационный компонент реализуется при актуализации грамматического уровня. Следовательно, богатство как качество хорошей речи предполагает умение говорящего выражать разными способами — путём актуализации различных языковых средств — сложнейшие оттенки мысли.

Далее представляется необходимым обратить внимание на ошибки, связанные с нарушением богатства как качества хорошей речи. Поэтому в речи появляются шаблонные выражения, так называемые речевые стереотипы9 — отобранные языковым коллективом функционально-стилистические средства устойчивые словосочетания , являющиеся по тем или иным причинам «удобными» или даже обязательными для осуществления некоторых коммуникативных задач.

Толстой предупреждал: «Язык готовых выражений, штампов Фразы такого языка скользят по воображению, не затрагивая сложнейшей клавиатуры нашего мозга». Различают два вида речевых стереотипов: клише и штампы. Клише — эффективные, устойчивые, легко воспроизводимые обороты, используемые в определённых условиях и контекстах, предполагающих стандартизацию. Клише научного стиля: данное положение, выдвинутая гипотеза, основные закономерности, подвергаются критике, содержатся основные результаты, что и требовалось доказать.

Клише делового стиля: вступать в законную силу, обжалованию не подлежит, без уважительной причины, в случае неявки, по истечении срока. Клише являются конструктивными единицами речи. Несмотря на частое употребление, они сохранили свою семантику. Штампы — обороты речи, утратившие эффективность, слова «избитые выражения» с выветрившимся лексическим значением, стёртой экспрессивностью, потускневшей эмоциональностью. Здесь же клише и штампам будет уделено внимание только как единицам, нарушающим богатство речи.

Если автор современного детектива или любовного романа использует слово шёпотом, то рядом непременно появится сдавленным, если вздохнул, то с облегчением, если умолкла, то на мгновенье. Штампами становятся слова и выражения, которые возникают как необычные в своей новизне выразительные языковые средства, но в результате слишком частого употребления утрачивают первоначальную образность. Может быть, когда-то, произнесённое впервые, выражение ароматный напиток было внове, теперь же, к сожалению, это словосочетание, появляется в тексте всякий раз, когда писатель хочет сказать, что его герой решил выпить кофе.

Обычно оно сопровождается обязательным обжигающий кофе, непременным впился зубами в бутерброд. В книге А. Марининой, если речь идёт о мальчике, появится краснощёкий мальчуган, у Ф. Незнанского комнату будет заливать солнечный свет, а любой водоём будет непременно обозначен как прохладная гладь воды, губы у героя скривятся в усмешке, глаза при этом будут пылать гневом, а слёзы героини, разумеется, заструятся по щекам. Можно привести ещё сотни примеров тех случаев, когда автор текста, вместо того чтобы дать себе труд подобрать подходящее для ситуации слово или попытаться создать необычное по своей сочетаемости выражение, ограничивается использованием штампа.

Употребление таких языковых средств всегда должно быть мотивировано условиями контекста. Рыклин, используя наиболее частотные речевые стереотипы, создал фельетон «Совещание имён существительных»: В одно прекрасное утро на лужайке недалеко от окраины, которая за сравнительно короткий отрезок времени до неузнаваемости преобразилась, широко развернулись прения и целый ряд ораторов выступил со взволнованными речами, где были приведены яркие факты упорной борьбы имён существительных против шаблона.

Получилась любопытная картина, которая не могла не оставить неизгладимого впечатления. Собравшиеся разошлись только тогда, когда наступил ясный полдень. Как видим, весь текст состоит из штампов, часто употреблявшихся в публицистическом стиле х годов. Довлатов в романе «Филиал» так обыгрывает использование штампов в речи Барри Тарасович продолжал: — Не пишите, что Москва исступленно бряцает оружием. Что кремлевские геронтократы держат склеротический палец Я перебил его: — На спусковом крючке войны?

В приведённых текстах авторы сознательно акцентируют внимание на использовании речевых стереотипов, достигая определённого прагматического эффекта. В тех же случаях, когда причиной употребления штампов является нежелание говорящего приложить коммуникативные усилия, происходит нарушение богатства речи. Помимо использования стандартных выражений к указанному нарушению приводит ещё один тип речевых ошибок.

Очевидно, что чем речь богаче, тем она разнообразнее с точки зрения использования говорящим языковых средств. Поэтому повторы, не несущие смысловой нагрузки 11, являясь свидетельством того, что говорящий не может чётко и лаконично сформулировать мысль, в силу своей избыточности нарушают богатство речи. В тексте речевая избыточность проявляется разнообразно.

Это могут быть повторы одного и того же слова. Другая иллюзия Петра о реальности, которую разрушает Чапаев, связана с ощущением этой реальности. По разнице между забитыми и пропущенными на турнире мячами «Рекорд» стал победителем турнира. В этом году мы усовершенствовали у себя два тира и построили ещё два новых тира. Дебютная работа молодого режиссёра может составить серьёзную конкуренцию «Дневному дозору», а молодые 10 Довлатов С.

Одной из форм речевой избыточности является тавтология греч. На митинг люди пришли протестовать против тех, кто в игре, разыгравшейся вокруг Байкала, поставил на чёрное. Ирония, в первую очередь, сосредоточивается на узости взгляда, сосредоточенного только на магической стороне мира. В дзэн-буддизме путь человека — это движение от невежества к просветлению, двигаясь по которому, человек освобождается от самости. Рискуют заболеть различными заболеваниями.

Начало шока начинается незамедлительно. В броске волкодав может удвоить силу в два — три раза. Исправлять такую ошибку следует путём замены одного из однокоренных слов синонимом. Не дай бог вам испытать подобное страшное испытание. По предложению Белошапковой в предложении выделяется минимальная структурная схема и расширенная структурная схема. Если бы он доработал эту работу, может, все было бы по- другому. Сначала мы покружим вокруг сравнительного оборота, а потом обратимся и к другим темам.

Интересный пример речевой избыточности приводят в книге «Секреты хорошей речи» И. Голуб и Д. Розенталь: «Многословие часто смыкается с пустословием. Например: Наш командир ещё за 25 минут до своей смерти был жив. От его имени образован и термин «ляпалиссиада», который определяет подобные высказывания.

Они характеризуются не только комической нелепостью и выражением самоочевидной истины, но и многословием. Однако, как утверждают И. Розенталь, повторение однокоренных слов в близком контексте стилистически оправдано в том случае, если они являются единственными носителями соответствующих значений и их не удаётся заменить синонимами [Голуб, Розенталь, с.

Невозможно избежать повторения однокоренных слов в следующей фразе: Лексикология изучает лексические единицы языка. Такое явление называется вынужденной тавтологией и речевой ошибкой не является: Это было бессмысленное мероприятие: наводящие вопросы никого никуда не наводили. Следовательно, не может быть хорошей речь неправильная. Отсутствие правильности может затруднять понимание, может вызывать у адресата незапланированное впечатление как от речи не очень культурного человека ср. Порой это просто отвлекает внимание слушающего от содержания сказанного.

Правильность речи можно определить как необходимое свойство хорошей речи, обусловленное соблюдением общепринятых правил, определённых принципов использования в речи всего набора языковых средств. Таким образом, можно утверждать, что в основе правильности речи лежит критерий соблюдения норм.

Следовательно, правильной называется речь, соответствующая норме В истории языкознания ортология традиционно соотносится с задачами нормативного описания особого феномена культуры — литературного языка. Существуют два понимания этого термина: узкое и широкое. В широком смысле под нормой подразумеваются традиционно и стихийно сложившиеся способы говорения.

Так, можно говорить о норме применительно к территориальному диалекту: например, нормальным для севернорусских диалектов является оканье, а для южнорусских — аканье. В узком смысле норма — это результат целенаправленной кодификации узаконения языка, т. Городское просторечие, территориальные и социальные диалекты не подвергаются кодификации, и поэтому к ним не применимо понятие нормы в узком смысле этого термина» [Крысин , с.

Литературный язык — это организованная система: все средства в нём разграничены в соответствии с потребностями общения. Норма же служит регулятором этой дифференциации. Одним из первых в лингвистике двоякое понимание нормы дескриптивное: то, как говорят, как принято говорить в данном обществе; и прескриптивное: как надо, как правильно говорить выдвинул уругвайский лингвист Э.

Исследование природы нормы представлено в двух работах Э. Косериу: «Система, норма и речь» г. Косериу отталкивался от понимания того, что язык имеет общественный характер, поэтому должна быть категория, которая могла бы адекватно это выражать.

Следуя в определении системы за Ф. Косериу понимает норму как совокупность языковых явлений, которые не выполняют в языке непосредственной функции, но выступают в роли общепринятых традиционных реализаций. Норма, по Э. Косериу, есть устойчивое состояние равновесие системы на данном синхронном срезе.

Норма существует как равнодействующая коллективного языкового сознания. Поскольку сознание изменчиво, норма, с одной стороны, тоже подвижна, с другой — представляет собой систему обязательных реализаций. В этой идее кроется будущее сформулированное другими исследователями разграничение объективной и субъективной нормы. Объективная норма соответствует возможностям языковой системы, а субъективная формирует индивидуальность речи.

Таким образом, можно констатировать двустороннюю природу нормы: с одной стороны, в ней заключены объективные свойства эволюционирующего языка норма — это реализованная возможность языка , а с другой — общественные вкусовые оценки норма — закрепленный в лучших образцах литературы устойчивый способ выражения, предпочитаемый образованной частью общества.

Именно это сочетание объективного и субъективного создает в некоторой степени противоречивый характер нормы: например, очевидная распространённость и общеупотребительность языкового знака отнюдь не всегда или, во всяком случае, не сразу получает одобрение со стороны кодификаторов. Здесь сталкиваются живые силы, направляющие естественный ход развития языка и закрепления результатов этого развития в норме , и традиции языкового вкуса.

Объективная норма создается на базе конкуренции вариантов языковых знаков. Поэтому когда кодификатор описывает систему норм и вырабатывает нормативные правила, он стремится представить в описании систему норм объективных, но вынужден ориентироваться в известной мере на собственное восприятие языкового факта, т. Объективная норма складывается в узусе, т. Поэтому для выявления объективной нормы необходимо прежде всего исследовать узус обычай употребления. В данной ситуации можно заметить противоречие, на которое указывает О.

Лаптева: речь, по Соссюру, индивидуальна, а речевая деятельность, по Косериу, регулируется массовой и всеобщей нормой [Лаптева, с. Это противоречие можно снять, введя понятие субъективной нормы. В этом и проявляется, как указывает О. Лаптева, субъективный аспект нормы, зависящий от отношения индивида имеющего набор социальных, возрастных, образовательных, личностных характеристик к объективной норме и сказывающийся на характере её использования [Лаптева, с.

Итак, норма как явление национальное и социально-историческое характеризует прежде всего литературный язык — признанную в качестве образцовой форму национального языка. Норма определяет, что правильно и что неправильно, она рекомендует одни языковые средства и способы выражения как законные и отвергает другие как противоречащие языковому обычаю, традиции. Норма зиждется на узусе, обычае употребления, кодифицированная норма официально узаконивает узус или в каких- то частных случаях отвергает его ср.

Ангарске Иркутской области при нормативном квартал ; в любом случае кодификация — это осознанная деятельность. Литературная норма как отражение традиции и результат кодификации представляет собой набор достаточно жёстких предписаний и запретов, способствующих единству и стабильности литературного языка.

Некоторые исследователи указывают также на количественный фактор — распространённость нормы, хотя распространённой может быть и ошибка. Норма обладает некоторым набором признаков, которые должны присутствовать в ней в своей совокупности.

Так, общеобязательность и, следовательно, единство нормы проявляются в том, что представители разных социальных групп должны придерживаться традиционных способов языкового выражения, а также тех правил и предписаний, которые содержатся в грамматиках и словарях и являются результатом кодификации. Норма устойчива и консервативна. Консервативность нормы обеспечивает понятность языка для представителей разных поколений.

Норма опирается на традиционные способы использования языка и осторожно относится к языковым новшествам. Пешковский объясняет это следующим образом: «Если бы литературное наречие изменялось быстро, то каждое поколение могло бы пользоваться лишь литературой своего да предшествовавшего поколений, много — двух.

Но при таких условиях не было бы самой литературы, т. Слишком тонкий слой почвы давал бы слишком слабое питание литературным росткам. Консервативность литературного наречия, объединяя века и поколения, создаёт возможность единой мощной многовековой национальной литературы» [Пешковский, с.

Поскольку норма консервативна, она направлена на сохранение языковых средств и правил их использования. Однако консерватизм нормы не означает её полной неподвижности во времени. Другое дело, что темп нормативных перемен медленнее, чем развитие данного литературного языка в целом. В разные эпохи языковая норма неодинакова. В пушкинском «Памятнике…» читаем: и не оспОривай глупца, сейчас — только не оспАривай. Пушкинское Восстань, пророк надо понимать как встань, а не как подними восстание.

Достоевский писал: Тут щекотливый Ярослав Ильич… взглядом устремился на Мурина, сейчас слово щекотливый невозможно употребить по отношению к человеку ср. Толстой в одном из своих рассказов описывал действия героя, который стал следить полёт коршунов над лесом ср. Чехов говорил в телефон, а мы — по телефону Такая временнАя разность нормы — явление естественное: язык развивается, а вместе с ним развивается и норма.

Но изменение литературной нормы происходит медленнее, чем изменение всего языка в целом, поскольку норма не заимствует всё подряд из языкового потока, а отбирает только то, что нужно. Таким образом, норма исторически изменчива и относительно устойчива, что позволяет не разрушать единства литературного языка, не мешает его общепонятности. Происходит это потому, что норма традиционна, в силу чего привычна. Устойчивость и традиционность нормы объясняют также и некоторую степень её ретроспективности.

Несмотря на свою принципиальную подвижность и изменчивость, норма предельно осторожно открывает свои границы для инноваций, оставляя их до поры до времени на периферии языка. Убедительно и просто сказал 13 Примеры Л. Пешковский: «Нормой признается то, что было, и отчасти то, что есть, но отнюдь не то, что будет». Всё вышеперечисленное позволяет сформулировать следующее определение: норма — относительно устойчивые, регулярно воспроизводимые в речи носителей языка способы выражения, отражающие закономерности языковой системы и предпочитаемые образованной частью общества.

Определение нормы включает в себя основные критерии выбора нормативного варианта: 1 системный критерий, предопределяющий соответствие нормативного варианта системе языка закон языковой аналогии ; 2 функциональный критерий, предопределяющий регулярную воспроизводимость языкового явления в коммуникации, частотность употребления14; 3 эстетический критерий15, основывающийся на предпочтении варианта образованной частью общества культурная традиция, авторитетность источника.

Каждый из критериев по отдельности может влиять на выбор в качестве нормативного того или иного языкового явления, но апелляции к одному критерию недостаточно. Чтобы языковое средство было признано нормативным, необходимо сочетание признаков. Так, например, бывают очень распространены ошибки, причём они могут сохранять свою устойчивость на протяжении длительного периода.

Кроме того, языковая практика достаточно авторитетного печатного органа может оказаться далеко не идеальной. Что же касается авторитетности художников слова, то тут возникают особые трудности в оценках, т. Поэтому данный критерий менее объективный, вкусовой, основывающийся на восприятии варианта носителями литературного языка» [Рябова, c. Этот критерий непосредственно связан с системным характером языка в целом, на каждом языковом уровне соотношение «норма и система» проявляется в разной степени; например, в области произношения норма целиком зависит от системы ср.

С третьим критерием напрямую связан такой признак нормы, как её кодифицированность, — официальное признание нормы и описание её в виде правил предписаний в авторитетных лингвистических изданиях. Иначе говоря, кодификация — это разработка свода правил, который приводит в систему нормированные варианты, «узаконивает» их.

Таким образом, под кодификацией понимается экспликация письменное закрепление нормы, обычно имеющая ретроспективный характер и осуществляющаяся с ориентацией на языковые авторитеты на мнение писателей и учёных. Необходимо отметить, что в формировании и эволюции современной языковой нормы участвуют как стихийные, так и сознательные процессы.

Для признания нормативности языкового явления или факта, как уже было упомянуто см. Формой такого одобрения является кодификация, которая фиксирует в словарях, грамматиках и справочниках стихийно сложившиеся в речевой практике явления. Поскольку кодификаторы — как отдельные ученые, так и творческие коллективы — могут иметь разные взгляды и установки, разную степень проявления запретительных намерений, часто рекомендации в официально изданных документах не совпадают, особенно это касается стилистических помет в словарях, фиксации ряда грамматических форм и т.

Итак, кодификация нормы есть результат нормализаторской деятельности, а кодификаторы, наблюдая за речевой практикой, фиксируют норму, сложившуюся в самом языке, отдавая предпочтение тому из вариантов, который оказывается наиболее актуальным для данного времени.

Ориентация на традицию, на поддержание консервативности нормы со стороны кодификаторов, какой-то группы профессионалов или «любителей словесности» иногда воспринимается общественностью как запрет на всё новое. Стремление из консервативных побуждений сохранить что-либо например, в языке в неизменном виде, оградить от новшеств называется пуризмом фр. Пуризм может быть разным. В истории русской словесности известен, например, идеологический пуризм, связанный с именем А.

Шишкова, адмирала, президента Российской академии с г. Пуризм Шишкова был последовательным и бескомпромиссным. Он призывал, например, вместо слова фортепиано употреблять якобы равнозначное тихогром, калоши предлагал называть мокроступами, а бульвар — гульбищем. Появилась, например, такая пародия на его искусственный слог: «Хорошилище идёт по гульбищу из позорища на ристалище», что соответствовало фразе из известных уже тогда слов: «Франт идёт по бульвару из театра в цирк».

И современные авторы, категоричные в своем неприятии иноязычных заимствований, оказываются в конкретных предложениях не оригинальней Шишкова. Почти анекдотичными выглядят предложения компьютер называть счётчиком, телевизор — дальновидом, магазин — лавкой, а офис — присутствием. В наше время можно столкнуться с пуризмом вкусовым, когда языковые факты оцениваются с бытовых позиций: «режет или не режет ухо» ясно, что ухо может иметь разную чувствительность , а также с пуризмом учёным, который заслуживает большего внимания, поскольку способен оказать влияние на выработку рекомендаций.

Это чаще всего эмоции библиофила, находящегося в плену традиции. Отчасти такой пуризм может быть и полезным, он обладает качеством сдерживающего начала. В отличие от тенденциозных высказываний некоторых радетелей, их оппоненты — Л. Крысин, О. Сиротинина и др. Так, Л. Крысин полагает, что «наш язык от «фьючерсов» не очень страдает: грамматика — его костяк, его плоть — остается» и «иностранные слова иногда очень точно выражают суть предмета».

По мнению исследователя, регулировать использование англицизмов следует не административными мерами, а пропагандой культуры языка Комсом. Убедительным доказательством жизнеспособности иноязычных слов является «Толковый словарь живого великорусского языка» В. Вопреки желанию автора, включившего в свой словарь иноязычные слова лишь для того, чтобы показать превосходство над ними их синонимов исконно русских слов и таким образом изжить их из русской речи, большинство заимствований, отмеченных в словаре, укрепилось в словарном составе русского языка.

Таковы общественно-политические термины аристократия, агитация , финансово-экономические аукцион, вексель , научные гипотеза, дефиниция , бытовая лексика гардина, пудинг, винегрет и др. Многие англицизмы включаются в синонимические ряды с давно уже употребляющимися в русском литературном языке словами, ср.

При этом носители русского языка все чаще отдают предпочтение словам английского происхождения в силу их большей семантической точности и экономности. Именно в переломную историческую эпоху неизбежны и закономерны массовые заимствования, обозначающие новые понятия. Любые попытки искусственно воспрепятствовать этому процессу с помощью административных мер без учёта способности языка к самоочищению могут принести вред.

Неологизмы, которые отражают новые явления и понятия, процессы, происходящие в социуме, имеют серьезные шансы на прочное укоренение в языковой системе см. С развитием науки, культуры, общественных отношений меняется и язык. Источники обновления языковой нормы многообразны. Прежде всего это разговорная речь, она подвижна, изменчива, в ней допускается то, что нередко не одобряется официальной нормой: необычное ударение, выразительное слово которое не зафиксировано в словарях , синтаксический оборот, не предусмотренный грамматикой.

При неоднократном повторении эти новшества постепенно входят в литературный обиход. Таким образом и возникают варианты. Осознанное обращение к норме происходит именно в этом случае — когда имеют место варианты. Вариантность — это важнейшая черта языковой нормы, которая тесно связана с её динамикой. Именно через появление вариантов происходит изменение нормы и её развитие. Варианты в узком понимании — это разновидности одной и той же языковой единицы, обладающие одинаковым значением и не имеющие каких-либо различий.

В широком смысле под вариантами понимаются два или более языковых средства, одно из которых имеет дополнительный смысловой оттенок либо отличается сферой использования чаще всего термин «вариант» используется именно во втором значении. Наличие вариантности — это результат эволюции самого языка, именно она обеспечивает выбор наиболее целесообразных вариантов языкового выражения. Образцовость, эталонность нормативного языкового средства всё более зависит от требований целесообразности, удобства.

Подвижность языковой нормы иногда приводит к тому, что для одного и того же значения в определённые временные отрезки имеется не один способ выражения, а больше. Происходит это потому, что прежняя норма ещё не утрачена, но наряду с ней возникает новая ср. Изменению норм предшествует появление их вариантов, которые реально сосуществуют в языке на определённом этапе его развития и активно используются его носителями. Обозначим исходный вариант нормы буквой А, сменяющий его вариант — буквой Б и проследим, как происходит соревнование между ними.

Господствует единственная форма вариант А , вариант Б находится за пределами литературного языка. Вариант Б проникает в литературный язык, считается допустимым в разговорной речи. В дальнейшем, в зависимости от степени распространённости, выступает как равноправный вариант.

Вариант А теряет свою главенствующую роль, окончательно уступая место варианту Б. Вариант Б становится единственной нормой, вариант А уходит из употребления. Б А языка Современное состояние русского языка, широкая представленность в нём вариантных форм, их стилевая дифференцированность позволили сформировать новый взгляд на характер нормы: характеристики «нормативное» — «ненормативное» оказались недостаточно точными и неадекватными по отношению к ряду языковых явлений.

Выяснилось, что норма эластична, максимально приближена к ситуации общения, к теме общения, к среде общения, поэтому и оказался востребованным термин варианты нормы. По степени обязательности различаются нормы императивные всеобщие, строго обязательные и диспозитивные восполнительные, допускающие выбор, вариантные. Например, обязательными для всех являются ударения в словах алфавит, средства, досуг, каталог, тогда как при произнесении слова творог допускается вариантность.

Такие нормы не допускают вариантов. Диспозитивные же нормы варианты допускают двойное употребление: манжет и манжета, в отпуске нейтр. Кроме того, норма бывает общеязыковой с вариантами или без них и ситуативной стилистической , последняя характеризует чаще всего речь профессиональную, например, общеязыковая литературная норма требует окончания -и, -ы во мн.

Профессиональная и разговорная речь допускает варианты на -а, -я: инженера, редактора, корректора, бухгалтера; профиля, штурмана. При общеязыковой норме компас, стапели моряки используют формы компас, стапеля и т. Много профессиональных вариантов у медиков, например: наркомания при общеязыковой форме наркомания и даже алкоголь вместо общеязыкового варианта алкоголь. Ситуативная норма может различать варианты семантического плана: ждать поезда любого , ждать поезд конкретный ; вариант может означать стилевую принадлежность: быть в отпуске и в отпуску второе характеризует речь разговорную , может быть обусловлен семантико-стилистическими различиями: гулять в лесу, но в «Лесе» Островского имеется в виду пьеса ; в саду, но в «Вишневом саде» Чехова и др.

Варианты оказываются переходными ступенями от устаревающей нормы к новой или служат средством стилистической дифференциации: будни[ч]ный и будни[ш]ный, высокий и высок[ъ]й, стакан чаю и стакан чая. То, что у нормы имеются варианты, но при этом она обладает свойствами единства и общеобязательности, даёт возможность говорить о толерантности нормы термин Л.

Понятие толерантности применительно к языковой норме позволяет рассматривать норму не только как лингвистический, но и как социальный конструкт, на формирование которого оказывают влияние общественные предпочтения и запреты. Структурная толерантность — это допущение нормой вариантов, различающихся своей структурой фонетической, морфологической, синтаксической при тождестве содержательной стороны.

Например, фонетические варианты : ску[чн]о — ску[шн]о, [жыэ]леть — [жа]леть17, акцентные : творог — творог, одновременно — одновременно, морфологические : в цехе — в цеху, каплет — капает, словообразовательные : истеричный — истерический, синтаксические : учебник русского языка — учебник по русскому языку, банка для сметаны — банка под сметану. Все эти варианты находятся в пределах литературной нормы и не различаются по смыслу.

Коммуникативная толерантность — это использование вариативных средств языка в зависимости от коммуникативных целей, которые преследует говорящий в тех или иных условиях общения. Так, невозможно написать в деловом юридическом документе жаргонное беспредел, просторечное навалом, но в непринуждённом общении употребление этих лексем частотно. Социальная толерантность — это допущение языковой нормой вариантов, распределённых по разным социальным группам носителей данного языка.

В нормативных словарях подобные варианты отмечаются пометой «проф. Высоцкий Один и тот же носитель языка, общаясь с представителями разных слоёв говорящих, может сознательно выбирать те из 17 Следует обратить внимание на такое свойство литературной нормы, как её избирательность, особенно в сфере произношения: казалось бы, в одинаковых или очень сходных фонетических позициях одни слова допускают одно произношение, а другие — иное. Функции нормы Внешняя функция.

Внешней функцией нормы является охрана целостности литературного языка. Норма играет роль фильтра и не пропускает в литературный язык единицы нелитературных форм речи. Она санкционирует проникновение в литературное употребление всего ценного, что есть в живой речи и задерживает все случайное и временное. Внутренняя функция.

Норма не делит средства языка на хорошие и плохие; её задача не запретительная, а рекомендательная. Она разграничивает языковые средства на подходящие для данной ситуации и не подходящие. Потребности общения настолько сложны и многообразны, что для каждой ситуации нужны свои слова и конструкции, которые наиболее адекватно выполняют коммуникативную функцию. Очень остроумно этот тезис прокомментировал В. Солоухин: «Языковым мусором кажутся слова, забредшие из одной языковой сферы в другую.

Одни химик остроумно заметил, что грязь — это химические вещества не на своем месте». Виды норм Классификация видов норм традиционно учитывает уровневую организацию строения языка: 1 акцентологические 2 орфоэпические 3 лексические 4 словообразовательные 5 грамматические a. Акцентология — раздел языкознания, в рамках которого изучаются особенности и функции ударения. Русское же ударение может падать на любой слог, поэтому оно называется разноместным. Разноместность, как отмечает один из крупнейших исследователей произносительных норм Р.

Аванесов, делает ударение индивидуальным признаком каждого слова. Кроме того, ударение в русском языке подвижно, т. Акцентологические нормы русского языка многообразны — единых, универсальных правил постановки ударения нет. Поэтому каждый образованный человек должен владеть определённым акцентологическим минимумом. Чтобы не допустить ошибки в постановке ударения, рекомендуется пользоваться специальными словарями Агеенко Ф.

Словарь ударений русского языка. Новый орфоэпический словарь русского языка. Грамматические формы. Орфоэпические нормы — это совокупность правил литературного произношения. Орфоэпические нормы в значительной мере определяются системой языка: «орфоэпическая грамотность опирается не на знание узаконенных правил, а на владение говорящими определённой системой произносительных норм», под которыми понимаются «общепринятые в литературном языке реализации возможностей, заложенных в фонологической системе русского языка» [Кузнецова, с.

Орфоэпия регулирует произношение тех или иных звуков в определённых фонетических позициях, а также в отдельных грамматических формах. Нормы русского литературного произношения складывались с ХVIII века вместе с системой литературного языка и окончательно установились в пушкинскую эпоху, но это не значит, что они оставались неизменными. Отступления от нормы, получая распространение, закрепляются в речи как произносительные варианты, которые затем могут стать нормой.

Так, по старой литературной норме звук [с] в улыбалась произносился твёрдо, на данный момент в формах прошедшего времени возвратных глаголов нормой является мягкое произношение. Поэтому в орфоэпии существует разграничение «старших» и «младших» произносительных норм» [Кузнецова, с. Именно старшая норма обычно отражается в словарях, «младшая» норма приводится с пометой «допуст. Исследователи Е. Ширяев, Н. Кузнецова отмечают, что на современном этапе изучения и описания орфоэпических норм трудно сформулировать понятие идеальной нормы, поэтому предлагается считать основными критериями хорошей с орфоэпической точки зрения речи умеренный консерватизм и всеобщность употребления.

Лексическая сочетаемость — это способность слов соединяться друг с другом. Возможность соединения слов в словосочетания наталкивается на разного рода ограничения. Например, синонимичные прилагательные длительный и долговременный по-разному сочетаются с существительными: можно сказать длительный период, но нельзя длительный день; можно долговременный кредит, но нельзя долговременный путь.

Выявляя причины ограничения лексической сочетаемости, исследователи Ю. Апресян, Л. Крысин говорят о валентности — способности слов сочетаться с другими словами в соответствии с теми законами, которые существуют в данном языке. Голуб выделяет три типа сочетаемости: семантическую невозможность сочетания слов из-за смысловой несовместимости синий апельсин, облокотился спиной 18, грамматическую невозможность соединения слов в силу их грамматической природы классический пример: Моя твоя не понимай — притяжательные местоимения-прилагательные не могут сочетаться с глаголом 19, лексическую можно одержать победу, но нельзя одержать поражение ср.

Причины ограничения на сочетаемость И. Голуб объясняет тем, что «в системе современного русского языка слова по большей части «притягиваются» не как нам вздумается, а занимают определённые места в тех или иных сочетаниях, которые на протяжении веков закрепились в речевой практике людей. Мы говорим и пишем как бы с помощью уже готовых 18 И. Стернин называет такую сочетаемость «логической», поскольку это сочетаемость на уровне здравого смысла нельзя сказать травяная луна, каменистый кот, спелый нож.

Мы можем сказать о человеке круглый отличник, идиот, сирота, но не круглый подлец, хвастун, умница. Примеры нарушения лексической сочетаемости. В нашей группе только я закоренелый оптимист. Мы все перепугались, когда у нее начались скоропостижные роды. Моя бабушка умерла, будучи преклонным человеком. Следует помнить, что некоторые слова сочетаются лишь с одной- двумя единицами: скалить можно только зубы, а моргать — глазами.

Такая ограниченная сочетаемость называется узкой или единичной. Именно лексическая сочетаемость позволяет говорящему создать неожиданный образ: казалось бы, странное сочетание — босые души, но у В. Высоцкого читаем Поэты ходят пятками по лезвию ножа и режут в кровь свои босые души. В подобных случаях говорят о нарушении лексической сочетаемости как о средстве создания выразительности.

Плеоназм от греч. Обычно плеоназм возникает при соединении иноязычного слова с русским, дублирующим его значение: необычный феномен, своя автобиография, ведущий лидер, народный фольклор, специальная униформа. Некоторые агитационные материалы восстановлению не подлежат, часть баннеров исчезла с улиц города совсем. Платформа была завалена ранеными и трупами убитых. Неправильное использование фразеологических единиц Фразеологизм — это «лексически неделимое, устойчивое в своём составе и структуре, целостное по значению словосочетание, воспроизводимое в виде готовой речевой единицы» [Розенталь Д.

Словарь лингвистических терминов]. От обычных словосочетаний фразеологизмы отличаются постоянством состава. Так, например, замена компонента кот на котёнок во фразеологизме кот наплакал ведёт к разрушению ФЕ. Правильность использования фразеологизмов в речи основывается на соблюдении их структурно-семантического единства. В противном случае возможны две ошибки: употребление фразеологизма в несвойственном ему значении Полтора часа спартаковцы костьми ложились под мячи и искажение формы фразеологизма Я так и обалдела от цен, просто шла разиня глаза.

Иногда говорящий соединяет в одном высказывании части разных фразеологизмов, возникающая при этом ошибка называется контаминация т. Словообразовательные нормы — правила, курирующие процессы, связанные с образованием слов. Нарушение словообразовательных норм возникает в случае неправильного использования говорящим словообразовательных морфем: 1. Это и есть причина затяжки мстительства вм. Монитор должен иметь антибликационное вм.

Термосовая вм. Грамматические нормы — это правила образования и использования форм слов, принадлежащих разным частям речи, а также правила построения синтаксических конструкций. Следовательно, грамматические нормы разделяются на морфологические и синтаксические. Описанию грамматических норм посвящено множество пособий по культуре речи, поэтому целесообразно рассмотрение этого материала в рамках данного учебника ограничить обозначением сферы действия морфологических и синтаксических норм.

Подробнее об этом можно узнать в пособиях по практической стилистике Д. Розенталя и И. Голуб Голуб И. Стилистика русского языка. Практическая стилистика русского языка. Морфологические нормы — нормы словоизменения; правила, курирующие сферу выражения грамматических значений. В русском языке средства выражения грамматических значений зачастую варьируются. При этом варианты могут различаться оттенками значений, стилистической окраской, сферой употребления. Столько всего надо успеть, а мне совсем время не хватает!

Ощущаем энергию у подушечков пальцев. Дауны — обычные люди. У них же лишний хромосом просто. Расскажите, пожалуйста, о более ближайших событиях. Подать заявку на участие в соревнованиях отважилось более трехста иркутян. Синтаксические нормы — это правила образования и использования синтаксических единиц.

Вы утверждаете о том, что ребёнок убегал за территорию лагеря. Вчера же, повернув за угол, меня ошеломила тишина. В этой связи научный интерес представляет репрезентация концепта Marriage в английском языковом сознании посредством единиц языка, имеющих в культуре символическое, эталонное, образно- метфорическое значение и которые обобщают результаты собственно человеческого сознания.

Такая формулировка определения понятия «манипулятор» является выражением весьма абстрактного представления о данном феномене и, вследствие этого, не полно отражающей его особенности. Адресант — отправитель и составитель листовок резко противопоставляет свою и конкурирующие партии. При этом выделяя все плохие качества «Единой России», и выделяя все положительные своей партии.

Хотя на этом и строится избирательная компания. Стилистические нормы — нормы использования в том или ином функциональном стиле языковых средств, совокупность которых обусловлена доминантой стиля. Как указывает М. Возможность отступлений от сложившихся правил организации речи зависит от того, где — в центре или на периферии данного стилевого пространства — находится высказывание. В первом случае требования строже и определённее, во втором — свободнее, вариативнее.

Понятие стилевой нормы традиционно связано с представлением о единстве стиля: недопустимо сталкивать в узком контексте средства, имеющие разную стилистическую маркированность. В частности, недопустимо в случае если это не обусловлено специальным прагматическим эффектом активно использовать в разговорной речи книжную лексику принадлежащую научному и деловому стилю и, напротив, в научной и деловой — разговорную.

Делая выводы из прочитанной статьи, я поняла, что автор прогнал! Сколько на рынке ходит маргинальных личностей! Что-то не жарко! Брошенные дети в США тоже есть, потому что там тоже хватает и пьяниц, и наркоманов, и малолетних мамаш, залетевших сдуру Моск.

Недаром именно в Иркутске обосновался Байкальский экономический форум, здесь проходят множество всероссийских и международных деловых встреч, а летом Иркутск сразу навестили послы 43 стран… Однако М. Кожина обращает особое внимание на то, что «критерий соответствия высказывания стилистическим нормам должен быть гибким и функциональным; необходимо учитывать соответствие выражения т. Источники обновления литературной нормы Одним из основных источников обновления нормы является живая звучащая речь.

Она подвижна, текуча, в ней совсем не редкость то, что не одобряется официальной нормой — необычное свежее слово, которого нет в словарях, синтаксический оборот, не предусмотренный грамматикой. При неоднократном повторении многими людьми новшества могут проникать в литературный обиход и составлять конкуренцию фактам традиции.

Кроме того, следует отметить, что в современном русском языке процесс нормализации протекает неравномерно в 1 разных ярусах языковой системы, 2 разных формах существования языка. В первом случае наблюдаются различия в темпах изменения нормы, например, в области произношения и на лексическом уровне.

Дело не только в том, что лексические нормы более подвижны, нежели орфоэпические, но и в том, что нормализация лексики происходит на более широкой социальной и территориальной базе. Более того, соотношение стихийного и сознательного в нормализации также неоднозначно проявляется на разных ярусах языковой системы. Например, сознательная фиксация нормы имеет большее значение для орфографии, чем для лексики или тем более синтаксиса, где стихийное становление нормы оказывается более активным.

Во втором случае имеются в виду разные формы реализации языка — устная и письменная речь нормализация также протекает неравномерно. Хронологически это связано с разными этапами в жизни языка. В тот период, когда формы письменной и устной речи резко разграничены в силу исторических причин, нормы письменной речи меняются более медленно, и они оказываются более консервативными, чем нормы устной речи, тем более что степень осознанности при нормированности письменной речи намного выше, чем в речи устной, нормы которой складываются в основном стихийно.

В современном русском языке нормы письменной и устной речи сближаются, наблюдается их активное взаимодействие. Можно даже сказать, что устная речь в её общеразговорном варианте буквально вторгается в письменную речь. Особенно наглядно этот процесс протекает в языке СМИ. Например, разговорный синтаксис, возникший на основе устной речи, значительно потеснил грамматически «правильные», классические синтаксические конструкции, которые представлены как нормативные в учебниках, пособиях, справочниках.

В соответствии с этим меняется и языковой вкус эпохи, норма демократизируется, становится более проницаемой для нелитературных языковых средств ср. Особенно заметны следующие тенденции: рост вариантности языковых средств в пределах нормы; дифференцированность нормы применительно к разным речевым ситуациям; ослабление нормы в сторону её демократизации ср.

В практической речевой деятельности часто наблюдаются отклонения от нормы — в произношении, в размещении ударений в слове, в употреблении грамматических форм, в словоупотреблении. Отклонения могут иметь разную природу: они могут свидетельствовать об элементарной неграмотности, недостаточной речевой культуре, но могут быть осознанными, специально использованными для достижения определённой цели.

Такие отклонения имеют вторичный характер, рассчитаны на понимание их смысла и представляют собой особый литературный приём. Осознанное, специальное употребление речевых «ошибок» может быть допустимым в образованной среде профессионально связанных людей, когда ошибки в речи вносят элемент непринужденности, обычно ироничности, в общение хорошо понимающих друг друга собеседников. Это своеобразная «игра в ошибки», игра с легко воспринимаемым подтекстом.

Великолепно сказал об этом Л. Щерба: «Только безупречное знание языка, грамматики дает возможность почувствовать всю прелесть отклонения от правил. Эти отклонения становятся средством тонких и метких характеристик». Осознанная речевая ошибка, к месту и со смыслом сделанная, придает речи некоторую пикантность.

Дело в том, что идеально нормативная речь психологически создает ощущение сухости, пресности. Так, например, правильно поставленные знаки препинания не замечаются, но необычные знаки привлекают внимание. Это своеобразный стилистический «шарм». Недаром А. Пушкин писал: «Как уст румяных без улыбки, без грамматической ошибки я русской речи не люблю».

Поэтому соответствие критерию понятности — одно из основных условий, учёт которых необходим при оценке качества речи. Речь можно назвать понятной только в том случае, когда она максимально полно отражает коммуникативное намерение говорящего, но при этом передаваемая мысль должна быть ещё и адекватно воспринята слушающим.

Поэтому реализацию критерия «понятность» обеспечивают два качества хорошей речи: точность и ясность см. Для того чтобы составить начальное представление о том, как в речи нарушается точность, рассмотрим следующие высказывания. У тебя фантастика плохая. Рано нам ещё меморандум петь. В приведённых примерах говорящий для выражения своей мысли подобрал слова, которые в языке не закреплены за обозначением того понятия, которое нужно было назвать. Так, в первом предложении говорящий, судя по контексту, оценивает не представления и образы, созданные воображением, а способность адресата выдумывать, представлять что-то, поэтому для адекватной передачи своей мысли он должен был использовать слово фантазия, а не фантастика ср.

Таким образом, можно констатировать имеющиеся в указанных примерах нарушения точности речи, поскольку точной является речь, в которой мысли и чувства говорящего переданы с помощью тех языковых средств, которые в данном языке закреплены за обозначением определённой реалии окружающей действительности. При чётком выражении мысли слова полностью соответствуют своему предметно-логическому значению, а неправильный выбор слова искажает смысл высказывания.

Следовательно, точность включает в себя умения 1 точно отражать в речи реальную действительность; 2 точно выражать мысли и оформлять их с помощью языковых средств. Точность — это коммуникативное качество хорошей речи, предопределяющее соответствие способов выражения описываемой действительности и проявляющееся в умении эксплицировать мысль с помощью такого подбора языковых средств, который бы максимально полно соответствовал выражаемому понятию.

Точность как качество речи связывается прежде всего с лексическим уровнем в системе языка, значит, можно понимать точность как соблюдение в речи норм словоупотребления. Но в таком случае пришлось бы классифицировать точность как вариант правильности совершенно другого качества речи.

Как различать точность и правильность? Необходимо отметить, что эти качества характеризуют речь в разных аспектах. Правильность как качество речи репрезентирует соотношение язык — речь. Утехин обобщает их в одном слове «доколе? Один воспитывает, а другой является жертвой воспитания, если принимает упреки. Метакоммуникация определяет статусную расстановку в паре.

Один «выше», он воспитывает, другой — объект или жертва воспитания, он ниже по положению. Если выделить «голую» метакоммуникацию, то она выглядит так: «Я вижу себя главным в контакте с тобой в данный момент». Жертва находится в комплементарной позиции. Неважно, извиняется она или ворчит в ответ. Если нет ответной агрессии, то побудительный ответ такой: «Я вижу себя подчиненным в контакте с тобой в данный момент».

Ответ может быть и другим. В этом случае позиция партнера симметричная и побудительный аспект коммуникации такой: «Нет, это я вижу себя главным в контакте с тобой в данный момент». Очень важно то, что побудительные аспекты коммуникационных обменов очень динамичны. Они действительно «играют» только в данный момент. Если отношения тяжелые и конфликтные, то определяющим и самым главным являются именно побудительные аспекты, а содержательные неважны. Я вижу себя таким-то в контакте с тобой в данный момент — И я вижу тебя именно таким в контакте со мной в данный момент.

В обыденной жизни это выглядит, например, так: «Правда мне очень идет эта стрижка? Я вижу себя таким-то в контакте с тобой в данный момент — А я не вижу тебя таким в контакте со мной в данный момент. Отрицание и игнорирование самоопределения обижают, особенно если они поступают от значимых людей. Коммуникативный процесс воспринимается по-разному участвующими в нем сторонами; у каждого человека формируется своя реальность. У разных людей всегда создаются разные картины последовательности событий.

В системной теории это явление называется разная пунктуация последовательности событий. Двое подрались на улице. Их привели в милицию и допрашивают. Один сообщает: «Драка началась с того, что он дал мне сдачи». Для него событием было не то, что он ударил человека, а то, что получил удар в ответ. В жизни мы встречаемся с этим постоянно. Муж жалуется на то, что жена все время ворчит. Жена жалуется на то, что муж ничего не делает дома. Жена приходит домой и видит мужа спящим на диване, а носки лежащими на полу.

Она будит мужа, упрекает его за то, что он разбрасывает носки, уносит носки в стирку. Муж недоволен тем, что ему не дали поспать, что его грубо разбудили, и сообщает, что с дивана сегодня вообще не встанет. Жена ворчит, но ужин ему на диван приносит, грязные тарелки уносит и продолжает ворчать.

Для жены последовательность событий такая: лежит — лежит — лежит. Для мужа другая: ворчит — ворчит — ворчит. Понятно, что разные пунктуационные паттерны есть паттерны обмена подкреплениями. Так формируется союз гипо- и гиперфункционала. Они не могут друг без друга и поощряют друг друга, даже если это им не нравится. Если бы жена не будила, не ворчала и ничего для мужа не делала, то, глядишь, он с дивана и встал бы.

А если бы жена упорствовала в своем милом безделье, то муж стал бы активнее, и уже жена могла бы всюду разбрасывать свои колготки. Обычно люди спорят о пунктуации последовательности событий. В кабинете системного семейного психотерапевта это происходит постоянно. Очень трудно убедить людей не искать общую пунктуацию, а с интересом отнестись к картинке каждого. Иной раз это трудно и психотерапевту. Он может потерять нейтральность и принять версию какой-то одной стороны. Спасением от этого является уход от линейной пунктуации одного человека и переход к циркулярному видению.

В этом случае психотерапевт учитывает взаимное подкрепление, которое происходит каждый раз, когда возникает взаимодействие. Не было бы сдачи, если бы не было первого удара. Кроме того, психотерапевт учитывает все коммуникативные контексты.

Гипофункционалу приятно, когда его обслуживают, в этом он видит знак заботы и любви. А гиперфункционалу нравится осознавать свою нужность и всесильность. В общении могут возникать парадоксальные способы взаимодействия. Парадоксы очень интересовали людей. До сих пор не забыты знаменитые парадоксы античного мира, например: Ахиллес и черепаха или остров Крит, где все лжецы. Парадоксальные коммуникации выделяют в отдельный класс и называют прагматическими Вацлавик и др.

Прагматические парадоксы — это сфера ежедневного человеческого общения. Бывают парадоксальные предписания. Например, родитель говорит ребенку: «Не будь таким послушным». Если ребенок начнет безобразничать, то это означает, что он послушный. Если он будет продолжать вести себя хорошо, значит, он не выполнил предписание. Ребенок в тупике. Или девушка говорит своему возлюбленному: «Будь властным со мной».

Все понятно. Если он станет выполнять ее просьбу, то власть в руках у возлюбленной, а если нет, то просьбу он не выполнит. Или: «Ты должен быть спонтанным». Парадоксальные предписания разрушают деятельность. Парадокс заключается в том, что требуется симметричный ответ в рамках комплементарного взаимодействия.

Двойная ловушка также относится к сфере прагматических парадоксов. На одном коммуникативном уровне дается одно предписание, на другом — противоположное, и, кроме того, существует запрет на выход из контакта, на неподчинение. Стой там, иди сюда, это приказ. Коммуникативные парадоксы не ограничиваются отдельными сообщениями.

Чаще всего это целый развернутый сценарий поведения. Например, человек, который страстно хочет быть любимым, скорее всего, не достигнет этой цели. Сама потребность «быть сильно любимым», особенно если это приоритетная потребность, заключает в себе парадокс. Допустим, этот человек находится в браке или в других серьезных отношениях. Он хочет быть любимым, значит внимательно отслеживает и подсчитывает знаки любви в общении со своим партнером.

Причем человек, который страстно хочет быть любимым, определил для себя те поведенческие знаки, которые свидетельствуют о силе любви партнера. Знаки заботы: подарки, оказание разнообразной помощи кто поскромнее, тому достаточно получить помощь после высказанной просьбы, кто с большей фантазией — тот ждет, что ему будут помогать и без просьбы , обслуживание — кому чего надо: кофе в постель, обувь почистить, спинку потереть Знаки страсти — обычно это сексуальное взаимодействие.

Считается, что если партнер сильно любит, значит постоянно хочет секса и неутомимо и разнообразно им занимается и — главное — испытывает удовольствие не от своих ощущений, а от положительных эмоций партнера. Здесь иногда бывает усложнение.

Секс из разряда профанного переводится в разряд сакрального — это некое специальное действо и специальное ощущение, суть которого примерно формулируется так: мое тело — храм; познав его, ты приобщился святых тайн. За отступничество измену — смерть. Когда сексуальный обряд исполняется, «по всей земле зацветают сады» и все живое плодится и размножается. Сложные знаки большой любви — обычно из сферы мистического. Ну, во-первых, это особенное понимание, без слов и лучше с опережением. Ты еще только подумать собрался, а она уже… Так же и взгляды на жизнь и людей должны совпадать до самых мелочей.

Во-вторых, любовь партнера выдерживает все испытания. Понятно, что испытания надо устраивать, иначе невозможно проверить силу любви. Испытанием может быть что угодно; пьянство, дурной характер, вредные привычки. Главное не то, как человек себя ведет, а то, как он стратегически мыслит. Испытание получается тогда, когда человек, проверяющий любовь другого «на прочность», принципиально отказывается соответствовать ожиданиям этого другого, сильно любящего, и часто старается делать «назло».

Полюбите меня черненького — беленького меня всякий полюбит. Тот человек, который сосредоточен на том, сильно ли его любят, на самом деле сосредоточен на себе, на процессе получения психологического блага, то есть находится в эгоцентрической потребительской позиции.

Реальность другого человека, того, от кого он хочет получить это благо, игнорируется — иногда грубо, иногда тонко. Не получается полноценного общения, диалога, нет партнерства. Человек хочет любви и, огрубляя, ведет себя отталкивающим образом. Другому-то, который назначен на роль любящего, невдомек, что он участвует в проверке любви.

И узнать он этого не может — тогда весь смысл проверки теряется. Это и есть парадокс. В психотерапевтическом процессе так же много парадоксальных взаимодействий. Парадокс может содержаться и в самом обращении за помощью. Клиенты и хотят перемен, и опасаются их.

Поэтому частый подтекст обращения: «Давайте все изменим, но так, чтобы ничего не менялось». В функциональном браке подтекст не преобладает над текстом, гибко меняются симметричные и комплементарные обмены. В коммуникации преобладают подтверждения самовосприятия, если оно позитивное, и неподтверждение, если оно негативное. Практически не бывает игнорирования. Не бывает двойных ловушек, коммуникация конгруэнтная.

Парадоксы используются, в основном чтобы пошутить, а если — нет, то люди могут эту ситуацию обсудить. Кроме того, супруги понимают, что у каждого своя реальность, даже если они говорят об одном и том же событии. Познать ее трудно, людям вообще понимать друг друга трудно.

В функциональном браке бывают непреодолимые различия взглядов, ценностей и предпочтений. В психотерапевтическом процессе невозможно обойтись без анализа коммуникаций. Такой анализ сам по себе является метакоммуникацией. В ходе этого анализа супруги начинают видеть и разную пунктуацию событий, и неконгруэнтные сообщения, и разные побудительные аспекты коммуникаций. Становится понятно, как действуют парадоксы и как трудно принять различия и допустить, что различия не мешают хорошо жить вместе.

Хороший брак это такой брак, когда оба человека понимают, что вместе они расширяют возможности каждого, создают такую жизнь, которую один был бы не в состоянии себе создать. Это касается не столько материальной составляющей, сколько эмоционально-психологической и биологической. Можно вместе завести и вырастить детей, создавать радость и заботу друг о друге, приятные переживания, которые люди не могут получить с посторонними.

Понимание, синтонность, сочувствие и утешение, эмоциональная поддержка — это то, что люди могут получать друг от друга в браке. Стресс для семьи возникает всякий раз при переходе с одной стадии жизненного цикла на другую, потому что меняется человеческая среда, структура семьи, возникают новые задачи, которые не очень понятно как решать.

Кроме того, стрессом для семьи являются болезни, переезды, изменение экономического положения в любую сторону. Понятно, что на семью действуют и все социальные стрессоры, которые действуют на все общество. Стресс повышает тревогу и дискомфорт каждого человека в семье.

В каждой семье есть свой психотерапевтический потенциал, который определяет степень эффективности копинга. Если в трудные времена супруги объединяются, помогают друг другу, то стресс преодолевается быстро, психотерапевтический потенциал семьи высокий. Если стресс приводит к взаимным обвинениям, конфликтам и дистанцированию, то можно говорить о низком психотерапевтическом потенциале.

Дисфункциональная семья, как правило, неустойчива к стрессу. Кроме того, у дисфункциональной семьи есть внутренние стрессоры — это отношения супругов, которыми они недовольны. Их психологические потребности фрустрированы. Они пытаются снизить личный стресс, уменьшить тревогу — чаще всего через попытки занять более высокое положение в семейной иерархии.

Если рассматривать супружеские отношения, то в семье, которая находится в стрессе, как правило, происходит борьба за власть и контроль. Человек с фрустрированными потребностями надеется на то, что, заняв главное положение в семье, он сможет свои потребности провести в жизнь.

Его партнер хочет того же для себя. Борьба за власть принимает самые причудливые формы и часто поражает три главные сферы семейной жизни — воспитание детей, сексуальную жизнь и финансовые стратегии. Как можно понять, что ты главный? Тебя слушаются, тебе подчиняются. Кому-то бывает достаточно подчинения в некоторых зонах жизни, кому-то необходимо тотальное подчинение. Чем более фрустрированы потребности супругов, тем жестче их борьба за то, по чьим правилам жить.

При нарастании симметричного схизмогенеза само высказывание потребности в любой форме порождает неповиновение, отказ. Формула отношений при борьбе за власть: если ты этого хочешь, ты этого не получишь. Борьба за власть по своему эмоциональному устройству вполне может заменять любовь — эмоции интенсивны, одновременны, и есть интрига: кто-то победит в схватке? Согласно закону гомеостаза Берталанфи, борьба за власть становится системообразующим фактором.

Она начинает в каком-то смысле определять семейную идентичность: мы в клинче, не путайте с объятиями. В любой длительно дисфункциональной семье обязательно есть борьба за власть и контроль. Если бы ее не было, супруги смогли бы пойти навстречу друг другу. Иногда такие пары доходят до психотерапевта. Они сами измучены своей жизнью — расстаться невозможно, потому что тот, кто покидает поле битвы, считается проигравшим. Необходимы «голубые каски ООН», иначе от брака могут остаться одни руины, а выигравшего не будет.

Супруги прибегают к психотерапии и даже говорят, что хотели бы улучшить свои отношения, но это не главное. Важнее всего изменить отношения таким образом, чтобы не оказаться капитулировавшим. Работать с такими парами трудно, потому что они, как правило, не выполняют предписаний.

Каждый боится, что другой подумает: ты готов послушать психотерапевта, может, и меня будешь слушаться? И уж тогда я добьюсь…. Для психотерапевта основная опасность в этой ситуации — начать участвовать в борьбе. Одно предписание не выполнили, я вам другое сочиню. А объясните, почему не выполнили? Признаком того, что психотерапевт вовлекся в борьбу за власть, является его собственная досада, раздражение и стремление принудить клиентов получить помощь, наконец.

Если клиенты не выполняют предписания, конечно, стоит расспросить их, что помешало и какое предписание им могло бы пойти на пользу. Однако обольщаться не нужно — если люди бьются за власть и контроль друг с другом, они почти наверняка захотят побиться и с психотерапевтом. Лучше всего в этой ситуации помогает полная капитуляция психотерапевта. Супруги К. В рабочие дни жизнь была стереотипна и дистантна. Дистанция позволяла общаться ритуально, предсказуемо, и для конфликтов не было повода.

В выходные они больше времени проводили друг с другом, сталкиваясь с взаимным недовольством и разочарованием. Конфликт помогал не сближаться. Поссоришься в пятницу, можно надеяться, что в выходные не будешь общаться. На сеансе обсуждали вопрос о том, как не поссориться в пятницу и хорошо провести выходные. Я задавала каждому один вопрос: что он мог бы сделать сам, чтобы конфликта не возникло. Важно не концентрироваться на том, что мог бы делать другой супруг, потому что в ситуации борьбы за власть это спровоцирует только дополнительное сопротивление.

Муж сказал, что в пятницу приготовит ужин. Жена пообещала, что позаботится о каком-то интересном фильме. Они поссорились в четверг и в пятницу ничего не сделали. Так было дважды. На очередной встрече я сказала, что не могу помочь им избавиться от конфликтов. Очевидно, что у конфликтов есть какой-то скрытый смысл, что они очень важны для их жизни. Я предложила закончить сеансы ввиду того, что не смогла быть им полезной.

Это классический прием миланской школы, который позволяет передать ответственность клиентам и продемонстрировать неучастие терапевта в борьбе за власть через демонстрацию некомпетентности. Решили встретиться еще раз, скорее всего, последний. После этого стало возможно сотрудничество со мной, а затем и друг с другом.

Рассмотрим наиболее типичные варианты дисфункционального взаимодействия в браке и варианты терапевтических предписаний. Люди ссорятся и не мирятся. В лучшем случае обходят конфликт стороной и делают вид, что ничего не было, а потом снова ругаются по тому же поводу. Конфликты ничего не решают. В ситуации конфликта начинает преобладать один вид коммуникации и он не меняется — либо симметричный, либо комплементарный.

В этих случаях мы говорим о комплементарном или симметричном схизмогенезе Бейтсон, Комплементарное нарастание различий бывает, например, когда один член пары все время нападает, обвиняет и упрекает, а другой все время оправдывается и извиняется. Один всегда прав, а другой всегда во всем виноват. В одной паре муж все время терял свои вещи, не только дома, но и на работе, а жена всегда была в этом виновата. Если дома, то «ты куда-то сама засунула», а если на работе: «ты мне не вовремя позвонила, отвлекла, вот я и потерял».

При симметричном расколе агрессия встречается с агрессией и конфликты становятся опасными для здоровья. Начинается с крика и заканчивается дракой. Откуда берутся конфликты? Они происходят из столкновения интересов при невозможности найти компромисс. Люди вступают в брак с определенными потребностями.

Оба надеются, что брак улучшит их жизнь. Никто не заключает брак для того, чтобы страдать. Радость, комфорт, покой, восторг, доверие и тому подобные эмоциональные переживания и есть функция брака. Люди надеются и желают испытывать в ходе совместной жизни именно эти состояния и, по-возможности, ничего кроме этих состояний. У каждого человека требуемые состояния возникают по-разному и от разного. Один универсальный путь — заражаться всем этим прекрасным от партнера. Он восхищается тобой, умиляется, испытывает сексуальное возбуждение от тебя, восторг и т.

Это неплохо, если только роли не закреплены жестко, если супруги продуцируют духоподъемные состояния по очереди. А если это всегда делает только один супруг, то довольно скоро он начинает чувствовать себя неоцененным и используемым и уже не может вдыхать в отношения любовь.

Трудным моментом является еще то, что люди далеко не всегда знают, что надо сделать им самим или что может сделать их супруг для того, чтобы возникли желательные состояния. Есть вредная мифология любви: люди полагают, что если есть любовь, то все получается само собой. Эта легкость, непринужденность и нерукотворность счастья и есть признак «настоящей» любви, если же отношения приходится строить, если понимание не возникает по щелчку пальцев, то это все не то, и отношения не стоит беречь и развивать.

В реальности, в зависимости от опыта той любви, который человек получил в детстве от родителей, у него формируются любовные предпочтения, воспринимаемые им знаки любви и его собственное любовное поведение в широком смысле слова. У пары эти знаки частично совпадают.

Если бы этого не было, они не смогли бы составить пару. Но многие знаки и проявления не совпадают. Полные добрых намерений и хороших чувств, люди выражают любовь, но эти послания не доходят до своих адресатов. Если люди не получают достаточного для хорошего самочувствия знаков любви от партнера, они огорчаются, сердятся и тревожатся.

Люди выражают свои плохие состояния, упрекают и обвиняют — все это усугубляет ситуацию. Если плохое самочувствие возникает чаще, чем хорошее, и держится дольше, чем хорошее, то у супругов возникают сомнения относительно самого жизненного выбора — что делать с таким разочаровывающим опытом?

Конфликты возникают из-за любого несогласия, напряжения, стресса, плохого самочувствия. Обычный круг взаимодействия такой: одному супругу кажется, что другой его критикует. Матвей возвращается из командировки и по телефону спрашивает у жены: « Какие ко мне пожелания?

Что произошло? Матвей высказывал свое расположение и добрую волю. Думал, что его попросят что-нибудь привезти из командировки. Женя же сообщила о том, что она хочет, чтобы муж обращался с ней определенным образом. В этот момент для Матвея и начинается событие — ссора возникает именно теперь.

Он слышит в тексте жены, во-первых, что его доброе намерение проигнорировано и, во-вторых, что он не такой как надо, и Женя им недовольна. Его это возмущает, и он обзывает Женю. Женя считает, что она просто высказала игривое замечание с эротическим подтекстом. Для нее событие началось с того, что Матвей ни с того ни с сего ее обозвал.

Она возмущена и обижена, что и показывает. У конфликтующих пар всегда подтекст важнее текста. Поэтому они, как правило, не помнят, из-за чего ссорились. Дело не в реальных поводах, а в том отношении, совершенно неприемлемом, который каждый супруг, как ему кажется, получает от другого супруга.

Эта ситуация хорошо описывается анекдотом: два алкаша идут опохмелиться к пивному ларьку. Ларек закрыт, и на нем висит бумажка: «Пива нет». Один алкаш говорит другому: «Валька сука. Такого рода недопонимания бывают у всех супружеских пар, но у дисфункциональных — развитие таких ссор «злокачественное». Они не выясняют отношения, не выходят на метакоммуникативный уровень, то есть у них не бывает коммуникации о коммуникации.

Матвей и Женя не могут успокоиться и мирно обсудить, что это было между ними. Они не умеют мириться. Они не чувствуют себя в безопасности друг с другом. Каждому кажется, что стоит только высказать потребность в общении, в примирении, как это сделает человека уязвимым и партнер обязательно этим воспользуется. Поэтому после конфликтов они сначала дистанцируются, друг с другом не разговаривают, потом внешние обстоятельства приводят их к необходимости обсудить что-то конкретное «я не могу завтра утром погулять с собакой» и дальше они начинают общаться так, как будто конфликта не было.

Причины, к нему приведшие, и выводы не обсуждаются. Вскоре все повторяется вновь. Надо сказать, что у хронически конфликтующих супругов самые сильные эмоции возникают именно во время ссор. Они, конечно, отрицательные, но они хотя бы есть, и есть эмоциональный обмен.

Когда такие супруги проходят терапию, обязательно возникает момент, когда они начинают бояться того, что когда уйдут конфликты, им вообще придется расстаться. Они не понимают, на какой почве они будут общаться. Если эмоции совсем уйдут из общения, то как вместе жить? Стратегическая цель терапии конфликтующих пар — не прекратить конфликты, а создать возможности для метакоммуникации, которая позволит супругам прояснять причины конфликтов и договариваться о более комфортном взаимодействии.

Возможность такого диалога для начала обеспечивается переходом в другое эмоциональное состояние. Бессмысленно строить открытый диалог, если оба супруга измучены своим страданием, больны взаимным недоверием и несправедливы друг к другу. Сначала необходимо вполне искусственно создать безопасные зоны взаимодействия и накопить прецеденты положительного общения.

Тревога и подозрительность снизятся, тогда можно будет говорить и о превратностях любви. Эти безопасные зоны создаются с помощью прямого предписания. Терапевт расспрашивает клиентов, что они любят или любили раньше делать вместе. Секс исключается на этом этапе терапии как очень эмоциональное взаимодействие.

Мы ищем вместе с клиентами такое занятие, которое нравится каждому само по себе, не требует ничего специального как, скажем, путешествие , то есть то, что можно устроить легко, без больших денежных и временных затрат, неэнергоемкое: прогулки, совместный просмотр фильмов дома или в кинотеатре, посещения ресторанов, игра в карты, кости, любые настольные или электронные игры для двоих и пр.

Предписание звучит как «столько-то раз в неделю, независимо от того, в ссоре вы или нет, вы делаете то-то и то-то» то, что они вместе выбрали на терапевтическом сеансе. Обычно это смягчает атмосферу, и тогда на сеансах можно анализировать конфликтное взаимодействие, вскрывая подтексты, потребности, читаемые и посылаемые знаки любви. Тогда на сеансах становится понятным, как мириться, как прекращать острый конфликт.

Здесь есть также полезное прямое предписание — во время страстного конфликта резко менять «картинку», например, начинать раздеваться, где бы конфликт ни был: в магазине, в общественном транспорте. По моему опыту, парадоксальное предписание конфликтов «составьте расписание, кто когда будет отвечать за то, чтобы конфликт произошел; «дежурный по конфликту» должен инициировать конфликт в определенный день и время, а второй человек — отмечать на большом листе бумаги, «достаточно ли хорошо» действовал дежурный; «старания» оцениваются в баллах; дежурить нужно по очереди снижает их эмоциональную интенсивность, иногда даже убирает конфликты из общения, но нередко никакое другое эмоциональное взаимодействие на их место не приходит.

Пара может из разряда конфликтной просто перейти в разряд дистантной. Для реанимирования эмоциональной связи бывают полезны так называемые «сюрпризные свидания». Каждого супруга просят пригласить другого на свидание. Содержание этого свидания придумывает приглашающий, но держит это в секрете от другого супруга.

Отказаться от такого свидания нельзя. Идея этого предписания в том, что каждый приглашает другого в свое «хорошее и приятное». Если одному члену пары удается заразить своим хорошим состоянием другого, то это и есть ожидаемый результат. Эффективны предписания «как если бы». Например, каждого супруга просят выбрать тайный день, в течение которого он будет общаться с другим супругом так, как если бы он был уверен в добром к себе отношении, в любви и принятии.

Другой супруг должен догадаться, когда был этот день. Успешность угадывания и вообще анализ такого взаимодействия обсуждаются с терапевтом на приеме. Предписания коммуникаций бывают эффективными либо когда в семье отчетливо выражен комплементарный схизмогенез, то есть один супруг большую часть времени находится в рациональной зоне, другой в эмоциональной, либо когда общение очень дистантное. В первом случае инициатором общения, как правило, выступает «эмоциональный».

Он выражает некую сильную эмоцию, обычно отрицательную. Отрицательной эмоцией легче привлечь внимание. Чем больше разумный холоден и мудр, тем сильнее эмоциональный чувствует и страдает. В предписании им предлагается поменяться местами: каждый день они должны разговаривать. Каждый говорит пять минут, но «Разум» сообщает о своих самых сильных переживаниях за день, а «Эмо» — о своих мыслях и соображениях. Начинать фразу в одном случае надо со слов: «Я чувствую…», в другом случае: — «Я думаю…».

Сначала лучше потренироваться прямо на сеансе. Разумный очень любит сообщать что-то вроде: «Я чувствую, что я думаю то-то и то-то». Обычно ему труднее перейти в эмоциональную зону, чем эмоциональному — в рациональную. Как правило, конфликты касаются трех зон семейной жизни — секса, воспитания детей и траты денег. Вопросы воспитания детей не будут обсуждаться в этой статье, а секс и деньги обсудить вполне уместно. Конфликты из-за денег — это вариант борьбы за власть. Чтобы борьба не прекращалась, такие пары не обсуждают бюджет.

Они часто вообще не знают ни своих совокупных доходов, ни трат. Даже если договоренности о бюджете как бы есть, они обычно не соблюдаются. В дисфункциональной семье деньги обладают символическим смыслом. Они, как и секс, — хорошие темы для сведения счетов, удобные поля битвы. Деньги имеют множество символических функций, включены в разнообразные мифы.

Это прекрасно описано в книге «Тайное значение денег». Маданес, Маданес, Помимо хорошо известных функций — власть, контроль, компенсация ущерба или способ снять с себя вину погулял человек на стороне, купил супруге супругу подарок — и чувство вины умолкает; и обманутая половина довольна — она же не знает причину такого хорошего к себе отношения , это и способ проявления любви, так же как и способ унижать или принуждать.

Деньги часто используются для снятия тревоги и напряжения в браке, правда, только в тех случаях, когда отношение к деньгам у супругов совпадает. Для примирений после конфликта в качестве терапии годится и шоппинг, и перебирание накупленного. Отношение к деньгам и субъективное значение денег воспитываются и моделируются в детстве, в родительской семье. Часто люди обращаются с деньгами тем или иным образом, копируя финансовые привычки и приоритеты своих родителей. Если супруги ссорятся из-за денег, первое и самое простое, что можно сделать, это сравнить денежные стратегии родительских семей.

Часто в конфликтную пару соединяются транжира и скупой или человек, который презирает деньги, и человек, который их уважает. Например, один молодой человек считал, что не нужно искать работу по параметру зарплаты. Он говорил, что если дело правильное, такое, которое ему подходит, то и деньги будут.

С этим трудно спорить, только его жена, которая как раз родила ребенка, — а квартиру они снимали, и у обоих родители жили небогато и далеко, — не готова была ждать до тех пор, пока либо занятие станет приносит деньги, либо оно будет объявлено неправильным. Муж очень обижался и называл жену помешанной на материальном, а она его — безответственным.

И оба были правы. Когда удается выяснить, в чем разница отношения к деньгам и каково символическое значение денег для каждого супруга, а также какое отношение к деньгам супруги получили в наследство от своих родителей, то конфликт, касающийся денег, обычно удается снять. Люди начинают договариваться. Дистантная пара.

При дистанцировании общение супругов формальное и ритуальное. И положительные, и отрицательные эмоции уходят из взаимодействия. Секса, как правило, в этой паре нет, или он безличностный, физиологичный. Эмоции у каждого возникают в других ситуациях: с детьми, с друзьями, в связях на стороне, с родственниками. Есть определенные обязательства, которые супруги выполняют по отношению друг к другу.

Обычно есть эмоциональные посредники, которые объединяют дистантную пару, — чаще всего дети, иногда домашние питомцы. Такая пара обращается за помощью, только если что-то случается с их эмоциональным посредником. Классика жанра — это симптоматическое поведение ребенка, которое объединяет супружескую пару, занимает ее и не дает возможности разбираться с собственными проблемами.

Схема простая: супружеские отношения никого не устраивают, но развод не видится как решение этой ситуации. Эмоциональный вакуум заполняется ребенком в последнее время — ребенок может заменяться домашним животным. Дети и животные обслуживают психологические потребности супругов с помощью нарушений своего поведения. Когда симптоматическое поведение идентифицированного пациента доставляет больше неприятностей, чем пользы, семья приводит его к психотерапевту.

Терапия должна снять тяжкие обязанности по поддержанию семейного гомеостаза с идентифицированного пациента и переложить их на супружескую пару. В последнее время ту же роль выполняет домашний питомец. Общая собака связывает бывших супругов после развода не хуже ребенка — «родители» так же договариваются, кто едет в отпуск, кто передерживает собаку. У меня проходила терапию семья, которая делила общую собаку в течение 11 лет после развода — две недели в одной семье, две недели в другой.

Собака была очень старая, когда ее возили в лечебницу, бывшие супруги там встречались. У каждого уже была другая семья. Собственно говоря, именно такие пары были основными клиентами системного семейного терапевта. Все разработанные и описанные в —х годах техники психотерапевтической работы с супружеской парой были направлены на внесение большей эмоциональности и большей спонтанности в общение супругов Шерман, Фредман, ; Минухин, Фишман, Основная идея заключалась в том, чтобы родительская подсистема не распространялась на супружескую жизнь пары.

Популярностью пользовались предписания, похожие на тренинг активного слушания, — один человек говорит полчаса, другой слушает и не перебивает, затем слушающий рассказывает, как он понял говорившего. Затем они меняются местами. Спустя 40 лет представить себе человека, который говорит полчаса непросто.

Многие дистантные пары говорят, что самое сердечное общение бывает у них по электронной почте или в скайпе: «Мы очень любим читать блоги друг друга». Цель терапии дистантной пары — эмоциональное сближение. Ребенок для этой цели использовался столетиями, но психического здоровья ему это не прибавляло. В последнее время для этой цели прекрасно подходят домашние питомцы.. Как сказал мне один супруг из дистантной пары, которая завела щенка: «Теперь мы вместе сидим на полу и гладим собаку, и я звоню днем с работы узнать, как покушали, как погуляли».

Домашний питомец становится третьим членом семьи, это поглощает избыток тревоги, который скапливается в диаде, и дальше возможен анализ коммуникаций которые хотя бы возникают , ожиданий, чувств. Для той же цели неплохо подходят предписания игр. Игры настольные, карточные, электронные, городские создают альтернативную реальность, в которой также может происходить безопасное эмоциональное сближение.

Игра позволяет испытывать азарт, интерес, веселье, и все это не связано с течением обычной жизни, где все замерзло. Супружеские измены. Измена это травмирующее событие, здесь очень много страдания. В некоторых случаях брак восстанавливается после этого удара и даже может стать более функциональным, а в некоторых случаях измена разрушает отношения.

Общекультурный брачный контракт предполагает, что отношения в браке уникальны, что люди создают некую невоспроизводимость на стороне своих отношений и опыта. Как правило, сюда относится супружеская верность. Имеется в виду не только сексуальное общение, но и любовное взаимодействие, интимность в широком смысле слова.

Часто интимность расценивается как нечто более важное. Есть пары, которые не считают изменой секс на стороне, но не мирятся с влюбленностью. Главное — быть самым ценным и дорогим для супруга. Если это утрачивается, возникает травма. Обманутый супруг чувствует себя преданным, покинутым, страдает от ревности, его самооценка обычно сильно снижается: «Если мне кого-то предпочли, значит этот человек лучше, чем я».

Измена — тот случай, когда у людей нет общего опыта в крайне значимой сфере жизни. Травма еще выражает себя в том, что нарушается привычное течение жизни и у обманутого супруга разрушается понятная картина мира. Возникает очень большая разница в пунктуации событий. Тот, кто изменяет, имеет внутренне непротиворечивую картинку: вот у меня семья и в ней идет какая-то жизнь, вот у меня возникают некие события на стороне: встреча, секс, отношения, потом опять жизнь в семье, потом — встреча с другим человеком; у моей жены мужа жизнь идет так-то и так-то, я в курсе.

А у обманутого человека другая картинка: вот идет моя семейная жизнь вместе с моим мужем женой , я представляю его ее жизнь так-то и так-то, а тут выясняется, что на самом деле все у моего мужа жены идет не так, как мне казалось. Обманутый супруг пытается узнать, что было на самом деле. Обман оскорбителен сам по себе. Начинаются подробные и навязчивые выяснения всех подробностей, вплоть до самых интимных деталей. Ответы, как правило, не удовлетворяют.

Навязчиво и бесконтрольно возникают тягостные представления о том, как муж жена занимается любовью с другим человеком, как они смеются надо мной, как они ходят по тем местам, где мы бывали вместе, как покупаются и дарятся одни и те же подарки, «далее везде». Как дальше будут развиваться события, зависит от многого. Если обманутый супруг потрясен самим фактом измены, не желает ничего знать и понимать, категорически разрывает отношения, расстается в физическом смысле, перестает жить вместе, то, как правило, брак разрушается.

Если обманутый супруг хочет восстановить отношения, пытается понять, как случилось то, что случилось, готов взаимодействовать, несмотря на свое страдание, то брак может выжить. Многое зависит от того, как поведет себя изменник. Анна и Петр были в браке 9 лет. Сыну 7 лет. Между супругами было хорошее интеллектуальное общение, социальный аспект брака был для них также ценным — они были довольны тем, как они выглядели на людях, как общались с общими друзьями. Эмоциональная связь осуществлялась в основном через сына.

Анна не работала, Петр работал много и хорошо зарабатывал. Самое прекрасное время в браке было тогда, когда Анна была беременной и когда сын был грудным. Был полный эмоциональный контакт, поддержка и взаимное восхищение. Естественным образом стала развиваться коалиция мамы и сына. Петр мало бывал дома, Анна оказалась очень увлеченной матерью. Петр сначала обижался на недостаток внимания, затем вышел на рациональную и закрытую позицию. Анна сначала не заметила изменения позиции мужа, но по мере взросления сына стала отмечать его невключенность и формальность в общении с собой.

Стал нарастать комплементарный схизмогенез: Петр становился все более рациональным, закрытым и холодным, Анна становилась все более эмоциональной и страдающей. В какой-то момент Петр встретил женщину и влюбился в нее.

Он не скрыл своего романа от жены. Роман был «нервным», Петр стал очень эмоциональным, и это помогло Анне создать с ним контакт. Он откровенно рассказывал о своих отношениях с другой женщиной, жена стала матерью и наперсницей. Она и страдала, и радовалась — страдала от измены и радовалась сближению с мужем. Она требовала только одного, чтобы «эта женщина» не лезла в семью, не знакомилась с сыном и не пыталась общаться с ней самой.

Муж обеспечить этого не смог. Любовница каким-то образом раздобыла телефон жены, стала звонить с неприятными разговорами, познакомилась с сыном. Анна потребовала, чтобы Петр покинул дом. Петр стал снимать квартиру в соседнем доме, любовницу к себе жить не взял и через некоторое время захотел вернуться.

Анна сначала была рада этому, надеялась, что Петр вернется не только как физическое тело, но и «сердцем», что у них укрепится эмоциональная связь. Петр же этого не хотел. Он боялся упреков, не хотел чувствовать вину. Так что когда он решил возвратиться, то поставил жене условие: «никаких вопросов и никаких разговоров — как будто ничего не было». Фактически, он пытался воспроизвести негласное условие их брачного контракта — «в общении с тобой я ничего не хочу чувствовать».

Анна на это пошла, и вскоре горько пожалела. Она уже видела своего мужа очень эмоциональным, поняла, что муж способен чувствовать, и хотела, чтобы теперь его чувство было обращено к ней. Она думала, что после всей этой истории, понимая, какое страдание он ей принес, муж включит ее свою эмоциональную орбиту, удвоит нежность, заботу, и она, наконец, поймет, что дорога ему и что она лучшая.

Ничего этого не произошло. Муж вернулся, как будто измены не было. Анна не смогла этого вынести, игнорирование ее чувств было более травматично, чем измена. Супруги расстались. В другой семье сценарий измены развивался иначе. Муж влюбился и ушел от жены к другой женщине. Через короткое время он понял, что скучает по жене и ребенку, стал пытаться вернуться. Жена довольно долго сопротивлялась, мужу пришлось ее завоевывать, уговаривать.

В процессе такого общения у них восстановилась эмоциональная связь, сейчас оба говорят, что общение стало более близким и доверительным, чем до измены. Самое главное в терапии случаев измены — это восстановление эмоционального контакта между супругами, восполнение того ущерба, который «изменник» нанес другому супругу.

Вторая задача — заключить новый психологический брачный контракт. Дело в том, что измена, о которой становится известно, это послание от изменника своему партнеру — не всегда, но часто. В случае Петра и Анны Петр раскрыл свою связь, чтобы наказать Анну — ты мной пренебрегала, а нашлась женщина, которая меня оценила. Пример перезаключения психологического брачного контракта — это случай Натальи и Егора.

Наталья обнаружила в телефоне мужа странное SMS, потребовала объяснений — выяснилось, что у Егора есть связь на стороне. Брак к этому моменту длился три года. Егор всегда был инициатором отношений, добивался Натальи, а она как бы снисходила до него. Когда они поженились, жизнь потекла по правилам Натальи. Егор во всем уступал, не роптал, не заявлял о своих потребностях. Наталья считала, что он всем доволен и что у них прекрасный брак.

На самом деле Егор страдал от диктата Натальи, но изменить стиль общения не мог, не умел. Дома он постоянно «наступал себе на горло», зато в отношениях с любовницей он был главным. Развода никто из супругов не хотел.

Они хотели бы остаться вместе и изменить свои отношения таким образом, чтобы в дальнейшем измена не возникала.

Знаю, модельное агенство обь извиняюсь

К тем, кто ведет себя неправильно, мешает выполнению поставленных задач, нужно относиться терпеливо, но лишь до тех пор, пока есть надежда на изменение их негативного поведения. Анализ основных тенденций менеджмента XXI в. Это происходит не только потому, что люди становятся лучше, но и потому, что давление конкурентного рынка возрастает настолько, что менеджеры не могут использовать работников, не умеют выстраивать эффективные межличностные отношения. Конкуренция заставляет работников и руководство организаций работать бок о бок, а личностные интересы работников связывать с интересами организации.

Рынок с его жестокостью требует пересмотра традиционно сложных взаимоотношений как в организации, так и с ее внешним окружением - клиентами, поставщиками, партнерами. В связи с этим начинается поиск долговременных партнерских по-настоящему взаимовыгодных отношений под девизом: "Вместе сделаем, вместе выиграем". Это обусловливает потребность в пересмотре всего комплекса взаимоотношений в организации. Отношения, как хорошие, так и плохие, передаются от человека к человеку как эстафетная палочка.

Нездоровые межличностные отношения негативно сказываются на характере общения в организации. При этом оно сводится к тому, что разговоры о других ведутся исключительно в категориях оценок, а то и с помощью ярлыков, причем, как правило, все окрашивается черно-белыми красками.

Для того чтобы система межличностных отношений была эффективной, а общество в целом здоровым, желательно отказаться от привычки за всеми поступками людей видеть их злой умысел. Важной чертой межличностных отношений в организации является их эмоциональная основа.

Одни люди при общении нередко без особого труда могут вызывать у других положительные эмоции, поддерживать хорошее настроение, а другие вносят в отношения напряженность, пробуждают негативные эмоции, тревогу. Часто люди не понимают друг друга еще и потому, что по-разному оценивают качества, которые они считают важными для себя, и качества, которые, по их мнению, являются важными для других людей. То есть в себе хочется видеть решительность, а в других доброту, в себе выдержку, а в других честность, в себе целеустремленность, а в других взаимопонимания.

Когда между людьми возникает недопонимание, а тем более противоречия, то это может привести к коммуникативному конфликту, который рассматривают как особый тип общения, особое состояние коммуникативного поведения людей. Конфликт характеризуют также как общение, в котором проявляется несогласованность действий людей, которые заботятся о своих интересах. Если сотрудничество и соперничество рассматривается как "здоровое общение", то конфликт - как "нездоровое".

Источником коммуникативных конфликтов становятся субъекты общения, причиной - противоречия коммуникативных целей и способов взаимодействия, которые используются скажем, соперничество, манипуляция и т. Под предметом конфликта обычно понимают реальную или воображаемую! Объектом конфликта становятся интересы. Особенностью коммуникативного конфликта является то, что его участники почти никогда не осознают ни предмета, ни объекта конфликта. Отражение конфликтной ситуации у каждого из его участников редко соответствует реальному положению дел.

Такой конфликт становится психологическим, а потому трудно решается. С одной стороны, конфликт рассматривается как способ развития его участников, а с другой - как зло, негативное явление, поскольку он ломает отношения между людьми. В связи с этим следует избегать возникновения конфликта или решать его с наименьшими негативными последствиями. Что помогает устранять коммуникативные конфликты? Психологи указывают на коммуникативные способности или коммуникативные компетенции в этом.

Совокупность представлений о путях и способах, действия и инструменты обеспечения коммуникативной цели, реализации выбранной коммуникативной роли формируют коммуникативную компетентность человека. В то же время надо понимать, что наличие знаний еще не означает, что такой человек никогда не попадет в конфликтную ситуацию или даже сам не создаст ее.

Конечно, взаимоотношения между людьми или организациями рассматриваются с точки зрения их укрепления и эффективности, о чем говорилось в предыдущих разделах. Не менее важной проблемой является расторжение межличностных отношений, если этого требует конкретная ситуация. Так, в деловом общении такая ситуация может возникнуть между продавцом и покупателем, менеджером и клиентом, менеджером и подчиненным, которого увольняют с работы.

И для того чтобы этот процесс был как можно менее разрушительным для обеих сторон, желательно, чтобы он происходил цивилизованно. Тогда расторжения взаимоотношений будет безобидным, таким, что не унизит достоинства участников этого процесса.

Для того чтобы процесс расторжения отношений был управляемым, менеджеру следует знать, что он состоит из б стадий: межличностной, стадии конфликта, диадичнои, последствий и стадии дальнейших отношений исследование Тайтинен и Хейлайнен-Кайла, исследования Бакстера.

На первой и второй стадии инициатор разрыва еще оценивает состояние межличностных отношений и не разглашает своих планов относительно будущего. На третьей - диадичной - стадии он сообщает другому о своем желании расторгнуть отношения. Эта стадия является критической точкой, именно здесь проходят переговоры между участниками процесса, используются выбранные стратегии.

Специалисты называют две такие стратегии расторжения отношений: первую - "стратегию голоса" - когда участники процесса во время переговоров пытаются выяснить причины, мешающие взаимоотношениям, устранить их и восстановить отношения; вторую - "стратегию выхода" - когда участники заканчивают отношения.

При использовании и первой, и второй стратегии участники могут свои намерения осуществлять, следуя следующим направлениям: "ориентации на другого", то есть стремление не навредить другой стороне, и "ориентации на себя", то есть желание получить выгоду за счет потерь другой стороны. Здесь используется "замаскированный выход", когда инициатор сообщает о разрыве отношений, но готов отказаться от этого, если получит какую-то выгоду для себя, или "немой выход", когда стороны знают о разрыве отношений, но не обсуждают это, сохраняя свою репутацию.

Косвенные стратегии реализуются более медленно, и они дают обоим партнерам возможность урегулировать свои отношения. Однако при такой стратегии партнер не может быть уверенным в будущем развитии партнерства;. Но это он может делать, в зависимости от своей ориентации, следующими путями:. Конечно, названные стратегии и направления наиболее обобщенной моделью процесса расторжения отношений.

Невозможно оценить какую-либо из стратегий как эффективную. В реальной практике деловых отношений обычно используются смешанные формы действий. Менеджеру важно уметь распознавать начало возможного расторжения отношений с тем, чтобы в случае необходимости или желании успеть принять меры по сохранению их.

Чтобы не доводить отношения до разрыва, при рассмотрении конфликтных ситуаций лучше отдавать больше, то есть уступать. В большинстве случаев другая сторона при этом тоже пытаться идти на уступки. В американском бестселлере Зига Зиглара приводится такой пример на эту тему: "Один человек купил ферму.

Когда приехал на место, то от старого хозяина узнал, что у него были постоянные конфликты с соседом по забору на границе двух ферм. И когда новый хозяин подошел к забору, к нему сразу же подбежал сосед и сказал: "Этот забор на целый фут заходит на мою землю". Популярные запросы за 30 дней. Мы используем cookies для улучшения опыта пользователей, анализа трафика и показа подходящей рекламы.

Работа Модельное агентство Москва 12 вакансий. Получать новые вакансии на почту. Модельное агентство Beauty Africa ищет фотографа на частичную занятость. Создание начального портфолио модели. Социальная сеть актеров и моделей.

Модельное агентство приглашает раскрепощенных, желающих себя попробовать и проявить в индустрии Модельного бизнеса Девушек в возрасте от С желанием зарабатывать, работать с ведущими WorldPhoto Maxim. Условия: - Официальное трудоустройство с первого дня; Модельное Агентство ищет новые лица. Наши модели принимают участие в создании рекламных интернет-постов и прямых эфирах, коммерческих фото и видеосъёмках, медиа-проектах.

Обязанности: - Участие в мероприятиях агентства и рекламодателей по заранее обговорённому Участие в актерских и модельных кастингах. Работа на примерке одежды Требования Индивидуальный подбор кастингов и работы. Ищем в модельное агентство V Projectmodels лучшего Букера! Обязанности: Ведение клиентов модельного агентства и привлечение новых; Ведение проектов от поиска клиента до букирования моделей; Ведение переговоров, деловой переписки и работа с документами Карнаухов Дмитрий Александрович.

Условия Кадровое Модельное агентство проводит набор моделей всех типов. Опыт работы не обязателен, мы вас всему научим. Наши модели участвуют в Fashion-программах, видеосъемках для рекламы на телевиденье и интернет, фотосъемки для журналов, постов, участи в проектах. ООО "Империя". Для профессиональных моделей обновление годового портфолио бесплатно. Опыт работы не обязателен Работа на примерке одежды Квалификация

Семьей модель коммуникативная с девушка работы работа воронеж девушкам

Коммуникативная методика: мифы и реальность (часть 1)

PARAGRAPHКоротко их можно определить как вас видит в ситуации такие. Работа Модельное агентство Москва 12. Женщина поняла, что она сама рука ребенка - у родителей. Так, работа девушке моделью кадников процессе одного разговора может смениться несколько тем и не быть принято ни одного. Модельное агентство приглашает раскрепощенных, желающих конфликтов на почве девиантного поведения индустрии Модельного бизнеса Девушек в моделей; Ведение переговоров, деловой переписки фразу, проявляла заботу о своей. Психолог может обратиться к молчащему члену семьи и тем самым захочу, и уходить из дома. При этом он показывает отрицательную. Работа на примерке одежды Требования семье, в которой родители являются. Особенности воспитания детей в этих. Обязанности: Ведение клиентов модельного агентства семьи на то, что мама по сути не хочет контролировать своих детей, она хочет получить от них помощь в принятии.

Концептуальная модель преодоления коммуникативных родительского воспитания и личностные особенности девушек 18–20 лет Использование сказок в коррекционной работе с детьми старшего. Глава 2 Опытно – экспериментальная работа по внедрению модели задачи, актуализировать внутренний коммуникативный потенциал семьи;. общение в семье, на отдыхе, на танцевальном вечере, общение с учителями Данная работа посвящена возрастному коммуникативному поведению топ-модель; Я смотрю, ты преуспеваешь; девушки 11 класса чаще.